Что-то мне не очень хорошо, судя по тому, что кровь в ушах зашумела с такой силой, что я уже не слышала, о чём говорят снаружи. Перевела взгляд на Еву, которая без особого интереса ковыряла пальчиком обивку стула и, слава богу, совершенно не понимала, что тут происходит, затем на Алекса, который выглядел абсолютно невозмутимо, как скала, и только какой-то лихорадочный блеск в глазах выдавал его возбуждённое состояние. Бежать. Надо срочно отсюда валить, пока этот самоуверенный баран не придумал что-нибудь ещё. Пулей подскочила на ноги, схватила дочку за руку и со скоростью света вылетела из кабинета врача. Вряд ли в её глазах я сейчас выгляжу вменяемой мамашей, но это, в сложившейся ситуации, меня интересует меньше всего. Не разбирая дороги, вылетела на улицу, волоча за собой, недовольно бубнящую, Еву, и рванула в сторону противоположную от автомобиля Алекса. Мой грандиозный побег потерпел фиаско в момент, когда буквально на бегу меня тормознула крепкая рука, схватившая за воротник футболки, словно нашкодившего ребёнка.

— Какая прыткая старушка, — наигранно возмутился новоиспечённый папаша, дёргая меня на себя. Не знаю, что меня разозлило больше, то, что он назвал меня старухой, или то, что вгрызся в нашу с Евой жизнь, не давая прохода. — Быстро в машину, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Алекс, хватая мою дочь на руки и подталкивая меня в сторону автомобиля.

Чёткими слаженными движениями он запихнул меня на переднее сидение и захлопнул дверь. Так же ловко усадил Еву в детское кресло, пристегнул и уселся на место водителя.

— Евушка, посмотри мультики, — очаровательно улыбнулся паршивец, протягивая ребёнку планшет и наушники.

— Хорошо, — засияла дочка, радостно кивая головой.

Маленькая предательница, ты даже не представляешь, что творишь. Нам нужно отсюда бежать, как можно дальше. Страшно представить, что у этого паршивца на уме ина что он способен.

— Я так-то не школьник уже, бегать за тобой по всей улице, — с притворной строгостью произнёс Алекс, впиваясь в меня своим пронзительным взглядом.

— Отпусти нас! — выпустила шипы, рыча на него сорвавшимся голосом. — Это ничего не значит! Давай просто забудем всё, что сейчас было, пожалуйста!

— Угомонись, мать, — устало выдохнул парень, устремив задумчивый взор в лобовое стекло и постукивая пальцами по рулю. — Я не собираюсь у тебя её забирать, хотя, прошу заметить, легко бы мог, — изогнул бровь, смерив меня насмешливым взглядом. — Но я не животное. Я прекрасно понимаю, что не имею на это никакого права. Меня не было в вашей жизни много лет. Я не знаю, как она родилась, не видел первых шагов, не менял ей памперсы, и многое другое. Я просто не знал о её существовании. Но я, абсолютно точно, имею право на бесприпятственное общение с ребёнком. Этого ты мне не можешь запретить, — в его янтарных глазах плескалась уверенность и решительность. — Вы будете жить, как и раньше. Но тебе придётся смириться с тем, что я теперь постоянно буду присутствовать в вашей жизни, хочешь ты этого, или нет. И буду видеться с Евой тогда, когда я этого захочу.

Внутри меня бушевал такой ураган негодования и протеста, что можно было ломать стены на энергетическом уровне. Но только не эту, которая сидела напротив меня и казалась абсолютно непробиваемой.

— Ладно, — качнула головой, решая ему подыграть. Главное, чтобы пока отстал, дальше будем действовать по обстановке. — Но только в моём присутствии.

— Допустим, — снисходительно фыркнул Алекс, скопировав мою линию поведения. И что-то мне это ни разу не нравится. И тут же суровая реальность, которая до этого отошла на второй план, врезалась в моё подсознание.

— Только…не говори, пожалуйста Левану, — потупила взор, опасаясь реакции парня.

Повисла напряжённая тишина. Кажется, я слышу, как трещит наэлектризованный воздух между нами. Тяжёлое дыхание парня кажется громом в этом гнетущем молчании.

— Ты хоть понимаешь, как комично и абсурдно всё это выглядит, — тихим ледяным тоном проговорил он. — По факту, ты спишь с родным дедушкой своего ребёнка.

Чёрт, звучит и правда стрёмно, ничего не скажешь. Но я ведь не знала! Никто не знал.

— Я знаю, но…

— Проехали, — резко оборвал меня брюнет, заводя машину. — Пока что.

До дома мы ехали не проронив ни слова. Нам обоим нужно было переварить полученную информацию. А это, знаете ли, не так просто. Вся моя привычная, в какой-то степени размеренная жизнь, трещала по швам. Я привыкла, что есть только я и моя дочь. Я никогда не нуждалась в ком-то третьем. Это МОЙ ребёнок, которого я рожала исключительно для себя, ради которого я делаю всё, что в моих силах. И прошу заметить, не жалуюсь. А теперь мне нужно мириться с тем, что у неё есть отец? И не просто отец, а сын моего любовника. Чёрт, это даже звучит отвратительно.

— Приехали, — прогремел Алекс, заглушив автомобиль. — Нужно обо всём сказать Еве, — тихо произнёс он, с нежностью глядя на ребёнка в зеркало заднего вида.

— Ага, и как ты себе это представляешь? — фыркнула в ответ, скрестив свои руки на груди в защитном жесте.

— Импровизация — мой конёк, — парировал парень, отстёгивая ремень и вылезая наружу.

— Эй, стоять! — грозно зашипела, глядя на то, как он открывает дверь и достаёт из кресла Еву.

Выскочила следом за ними, но Алекс уже присел на корточки перед заинтересованным ребёнком и взял её за ручки.