– Сынок, ты не жил в Европе.-

Да и всем другим не доносил столь тонкие ньюансы, а только маленькие мужские истории. Например: как воспользовался услугами дам определённой профессии.

– Пришла, значит. Начала раздеваться. Сняла парик, потом вставки в бюстгальтер… И ничего не осталось. Худое чучело.-

*

В 1944 году парижское отделение «Белого Георга» было направлено на восток в Чехию. К их прибытию произошло ЧП. Некоторое количество солдат дезертировало (или редезиртировало) в сторону Красной Армии. Потянуло домой. Соломон и сам соскучился по родным. Однако многих поймали. Немцы по горячим следам хотели расстрелять всех, мол, вам уже доверять нельзя. И в этот момент Соломон совершил поступок (буквально соломонов), о котором он же потом и вспоминать не хотел: достал пистолет и застрелил двоих перебежчиков.

Прав ли был тогда? Наказание в виде смерти грозило всем. А так в итоге он спас человек пятьдесят. Однозначного ответа не определил. Списал всё на войну. У неё всегда своя арифметика. Это чудовище с радостью питается человеческими слабостями и подлостями.

Под конец грузин – куда подальше – закинули в Италию, где «Белый Георг» без особых проблем сдался вошедшим на Аппенины американцам. Янки были покладисты. Приняли как индульгенцию предоставленные справки о помощи местным партизанам (что реально было, «георгиевцы» позволяли им всё).

Заманчиво предлагали желающим гражданство США с сохранением офицерского звания. Чего ещё надо, дурак? Соломон выбрал возвращение на Родину. Понятно, что тогда для него это было переломное и судьбоносное решение. Но принял его он быстро и никогда впоследствии об этом не жалел.

*

В суматохе послевоенных событий – пока там с каждым суть да дело разбирались – Соломон ещё послужил. В Вене почти год работал при комендатуре 11го района.

Наконец получил демобилизационные документы. В Зугдидском районе главным особистом был некий Дихаминджия, двоюродный брат Соломона. Не правилам, но по родственному, дал немного вернувшемуся побыть среди семьи. Почти месяц.

Потом, естественно, Соломона «приняли». Дали десятку. И он был ещё рад, ибо могли и 25 накрутить. Слава Богу, вышку отменили; итак народу в хозяйстве не хватало.

*

ВоркутаЛаг распахнул свои гостеприимные ворота. Девять лет с небольшим хвостиком Соломон валил лес. Потихоньку он здесь довольно удачно определился. Образование помогло: считать кубометраж – надо с математикой дружить. Соломон очень быстро стал бригадиром, что, конечно же, давало некоторые послабления в суровой лагерной жизни.

Больше всего донимали урки. В отношении политических они имели негласный указ – давить, т.е. учить любить Родину.

Соломон два раза попадал в нешуточную передрягу.

*

Сатлик? Да, Сатлик. Именно так звали верзилу татарина( или узбека), вечно угрюмого и молчаливого. В один из зимних морозных на дальней делянке, когда Соломон пришёл закрывать наряд Сатлик с топором кинулся на бригадира: «Долго ты мне будешь кровь пить, сука?».

Убежать – да куда там – снег в рост человека. Соломон увидел впереди дрын (обрубок ветки с руку толщиной), кто-то внутри его решил: хватай!. Он шагнул навстречу Сатлику и когда тот махнул топором успел подставить поднятую палку и дёрнуть вверх. Топор вылетел из рук нападавшего и, описав дугу, нырнул в сугроб.

Они схватились. Зимняя экипировка – ватник, валенки – сковывали движения. Сатлик был заметно сильнее, но Соломон повертлявее. Словом, противостояние затянулось.

Подошла охрана, но прерывать поединок не торопилась. Стала по кругу, т.е. оцепила и наблюдала.

Борьба длилась вечность, Соломон помнит, что изнемог окончательно. Вдруг правой рукой нащупал в снегу топор, словно кто-то специально подложил его. Ударил прямо по лбу насколько хватило сил. Топор там так и остался торчать. Лицо Сатлика стало заливаться кровью. Он дернулся несколько раз и затих.

Раздалась очередь из автомата над головой. Соломона подняли охранники под руки, типа арестовали. Сатлика чуть позже погрузили в подогнанные сани. Соломон же просидел неделю в карцере.

И всё.

*

Был ещё один урка. Звали его вроде Коля. Из приблатнённых, из говорливых, из тех, кто байками и небылицами раздувал воровскую романтику.

На лесопилке он наехал на Соломона, что-то там про поблажки воровской масти. Получив отказ, попытался затолкнуть его под пилу. Коля был жилистым, сильным и наглым и посему в своём превосходстве не сомневался. Однако он не знал про маленькую финку, спрятанную в голенище у Соломона – бригадиров особо не обыскивали. Соломон успел дотянуться до оружия. Он нанёс вору семь ранений. Один раз промахнулся и попал себе в колено. Та рана потом болью не раз напоминало о себе. Сейчас же, в старости, ныло постоянно.

Коля же выжил. Потом прислал Соломону письмо, в котором каялся и признавал, что был не прав.

*

Соломон не был религиозен, но в Бога верил. Никакого антагонизма в этом не было; в таком состоянии пребывали многие люди, прожившие социалистической жизнью. Церковь тогда стояла вне закона, но человек, особенно попадающий, как Соломон, в передряги, вырабатывал в душе свои устои. Ему сама по себе открылась глубинная суть божьего спасения: это – (вспомните разные лагеря) просто утро наступающего дня. Все невзгоды, случающиеся по жизни, тоже божье провидение: если удачно преодалённые – значит предостережение, если не совсем – то наказание. Игра, которая когда-то в конце концов заканчивается сама по себе.