Атано недоуменно вытаращился на старика и промямлил:

– Так я ведь иного и не ждал…

Дед остро глянул на внука и, поняв, что тот не проговорился, как он наказывал, многозначительно подмигнул ему. Он был доволен вдвойне: получил такой прекрасный подарок и Даро не подвел его, не выболтал тайну. Впрочем, вскоре она будет раскрыта, ведь Атано глаза не закроешь, но Акару надеялся, что тот не настолько хорошо знает море, чтобы потом показать кому-нибудь заветное место, богатое на раковины-жемчужницы.

– Быстро завтракаем – и поднимаем парус! – сказал Акару.

Юноши поторопились пройти в просторный дворик без крыши внутри дома, где возле небольшого квадратного бассейна уже был накрыт стол. За дорогу они здорово проголодались, поэтому предложение старика было очень кстати.

Дом старого кибернетоса поражал великолепной отделкой. Акару, вечный морской скиталец, за долгие годы скопил много ценностей и на старости лет решил пожить в свое удовольствие и с комфортом. Стены его виллы радовали глаз великолепными росписями, в которых преобладали морские мотивы. Полы комнат и дно бассейна были мозаичными – из разноцветной гальки, на стройных темно-красных колоннах, окружавшие дворик, в верхней и нижней части золотом сияли полированные бронзовые обручи, в доме имелся водопровод и ванна, отделанная разноцветной фаянсовой плиткой, а в дворике стояли огромные расписные вазы, в которых росли цветы.

– Что нам сегодня приготовил мой верный слуга? – задал риторический вопрос Акару. – Конечно же туно, зажаренный на вертеле!

Он мог бы этого и не говорить. Аромат жареной рыбы, едва они вошли в дом, ударил в нос Даро с такой силой, что он даже зажмурился от удовольствия. Дед был еще тем гурманом, любил все самое лучшее, нередко экзотическое, а слуга деда, которого звали Киро, был великим мастером по части приготовления пищи. Прежде чем готовить рыбу, он набивал ее живот различными пахучими травками, солил, а затем, поставив на огонь, поливал смесью вина, гранатового сока и каких-то специй. Рыбье мясо после этого совсем не пахло водорослями и имело отменный вкус.

Завтракали вчетвером; Киро тоже был приглашен за стол. Ему минуло всего тридцать лет, но переделок, в которых побывал слуга Акару, иному человеку хватило бы на долгую жизнь. Киро был моряком, не раз участвовал в сражениях, и однажды его пленили пираты-ахейцы. Ему повезло, что кибернетос пиратского корабля состоял в дружеских отношениях с Акару.

Как-то во время застолья, будучи в гостях у знакомого пирата на Эвбее, где находился крупнейший рынок рабов во всем Критском море (на тот момент ахеец выступал в роли благородного торговца), Акару отметил превосходное качество приготовления пищи, и морской разбойник немедленно представил ему свое бесценное «сокровище» – повара-раба, плененного финикийца, моряка из Ханаана [23] , или Страны Пурпура, как называли это богатое государство все мореплаватели.

Неизвестно, что больше понравилось кибернетосу, – поварское мастерство раба, его приятные манеры, в которых не было даже намека на рабскую угодливость и приниженность, или умный взгляд больших черных глаз – но он немедленно взял, что называется, быка за рога. Акару напомнил разбойнику-ахейцу о старом долге, размер которого со временем значительно вырос. И потребовал возвратить его не товарами или медными слитками, которые заменяли деньги, а отдать ему взамен раба-финикийца.

Ахеец даже не сопротивлялся; наоборот – он обрадовался, посчитав, что кефтиу не только сглупил, но и сильно продешевил. Эка проблема – найти еще одного повара! Стоило только выйти в море на перекрестье морских путей – и его скоростная гемиолия догонит любое торговое судно. А там уж доблестная команда корабля сделает свое дело – ахейцы считались непревзойденными воинами. В Уазит-Ойрет – Очень Зеленом море, как лэйстес переименовали Великое море [24] , с ними могли тягаться только кефтиу, мореходы Крита. Поэтому ахейцы старались не лезть на рожон и поддерживали с ними пусть и не совсем дружеские, но вполне сносные отношения. Конечно, если случалось застигнуть вдали от берегов одинокое судно Крита (что иногда бывало после сильного шторма, когда высокие волны и ураганный ветер растаскивали суда торгового каравана в разные стороны), ни один из кормчих ахейцев не мог отказать себе в удовольствии взять его на абордаж. Ведь морские скитальцы знали, что товары торговцев-кефтиу представляли для них настоящее сокровище, в особенности замечательное оружие, драгоценные камни для печатей и сосуды из многоцветного мрамора, металла и обожженной глины. А уж серебряные кубки и амфоры, расписанные изображениями рыб, осьминогов, водорослей, зарослей папируса и кратеры на высоких ножках, украшенные рельефными цветами, и вовсе стоили баснословно дорого.

Имя финикийца было чересчур длинным и замысловатым, язык сломаешь – Ашмуназар-сидони-роп [25] . И Акару назвал его просто Киро, что на языке жителей Крита означало «долг». Повару это было безразлично, в особенности на первых порах; доля раба всегда незавидна и для любого хозяина он значит не больше, чем камешек на дороге. Но когда финикиец понял, что кибернетос-кефтиу не будет ни бить его, ни унижать, а станет относиться почти как к вольному человеку, он начал служить ему не на страх, а на совесть. Спустя какое-то время Акару купил красивую девушку-рабыню, которая стала женой Киро, и тот перестал даже помышлять о возвращении в свой Ханаан.

Даро ел и с удовольствием разглядывал противоположную стену, на которой были искусно нарисованы лилии. Они «вырастали» прямо из пола и казались живыми. Так и хотелось подойти к стене и потрогать их рукой. А уж кувшин с высоким горлом и изящной ручкой, в котором Киро подал вино, и вовсе был прекрасен. Дед привез его из Та-Кем и очень гордился им. Как же – чудо заморское! Белый кувшин был расписан нежно-розовыми изображениями перламутровых ракушек и голубовато-зеленых диковинных водорослей – так, как это умели делать только мастера Черной Земли.

С трапезой покончили быстро. Мало того, что юноши были голодны и уминали рыбу так, что за ушами трещало, так еще и Акару, который съел всего лишь небольшой кусочек белого мяса, запив его добрым глотком вина, нетерпеливо подгонял их, напоминая, что до места идти долго, даже под парусом (хвала всем богам, ветер дул попутный!). Ему хотелось поскорее спуститься на дно, чтобы исполнить свое заветное желание – найти большую черную жемчужину, которая стоила целого состояния. Акару почему-то был уверен, что ему будет сопутствовать удача.