Шрифт:
– Пусть попытается, – свирепо проворчал Дагхар.
– Нет, не думаю, – отвечала девушка, – этот необыкновенный отпрыск гунна неспособен на такой поступок. К тому же ему известна сила моего характера. Он знает, что я люблю Дагхара и что никогда…
– Ни я, ни Дагхар, ни сильнейшие из нас не смогут защитить тебя от произвола Аттилы, – сказал король.
– Мы будем вполне беспомощны в его лагере, и если он повелит тебе стать женою Эллака, что можешь ты сделать против него?
– Я могу умереть! – воскликнула девушка, схватив за руку мрачного Дагхара. – Не беспокойся, Дагхар! Я буду твоя или ничья! И горе тому, кто захочет овладеть мною!
Глава вторая
В эту минуту издалека раздался громкий, пронзительный звук рога: один из часовых дал сигнал тревоги. Тотчас же все вскочили, мужчины схватились за оружие.
Рог прозвучал вторично, но уже тише и успокоительно, и двое ругов привели к палатке всадника, который немедленно соскочил с коня и приветствовал принцессу глубоким поклоном, а королю и Дагхару протянул левую руку.
– Эллак! – произнес Визигаст, смерив его недоверчивым взглядом и нерешительно беря протянутую руку. – Это вы? Что привело вас сюда?
– Забота о вас. Отец мой гневается. Самовольная помолвка…
– О которой он узнал так скоро!
– Да, но не от меня, – возразил Эллак. – Я догадался о ней там, в лесу, у источника Фригги и, вернувшись домой в лагерь царя, был встречен его гневным возгласом: «Вот тебе твои верные и послушные союзники, за которых ты вечно заступаешься! Король Визигаст просватал свою дочь за принца скиров, не спросясь меня, против закона!» – «Откуда ты знаешь это?» – со страхом спросил я. – «Все равно, это тебя не касается, – отвечал он, – мне было это открыто в ночные часы. Я прикажу привести их сюда в цепях всех троих!»
Дагхар хотел было возразить, но Визигаст знаком удержал его.
– Я успокоил его, как мог, и уговорил не прибегать пока к насилию, поручившись за вас, что вы охотно явитесь к нему по его приглашению. Он проницательно посмотрел на меня со странным, доселе мне непонятным выражением лица, и отвечал: «Хорошо, пусть будет по-твоему. Я пошлю им приглашение. Ты прав: это благоразумнее, хотя ты, конечно, не знаешь, почему». – И он улыбнулся той злобной улыбкой, которая у него страшнее всяких грозных слов. Я тотчас же поскакал к вам навстречу посоветовать вам торопиться: опасно заставлять его ждать. И еще. Я хотел просить вас быть осторожными в лагере. Умерь свою горячность, отважный Дагхар! А ты, благородная королевская дочь, умерь свою гордость!
– Моя невеста так прекрасна, что она не может быть достаточно горда! – воскликнул Дагхар.
Эллак глубоко вздохнул.
– Жениху незачем говорить мне это. Она имеет право быть гордой, как богиня. Но все-таки повторяю, на этот раз неправы вы, король и принц, а повелитель гуннов прав. Я даю вам добрый совет. Не все сыновья Аттилы расположены к вам.
– Почему? – спросил Визигаст.
– Они знают, что Аттила не любит германцев. И насколько я держу сторону германцев, настолько же они возбуждают его против них. И он охотнее слушает их, нежели меня… Зато он очень привязан…
– К злому мальчишке Эрнаку и чудовищу Дженгизицу! – вскричал Дагхар.
– Горе нам, когда они будут править нами, – прибавил Визигаст.
– Этого никогда не будет! – рассмеялся Дагхар. Эллак смерил его строгим взглядом.
– Почему не будет, безрассудный юноша?
– Потому что прежде… потому что еще раньше…
– Молчи, Дагхар! – вмешался король. – Потому что мы будем просить Аттилу при разделении царства между его наследниками, – а ведь у него больше ста сыновей! – чтобы нас, германцев, он отдал бы тебе…
– Вот этого так не будет! – покачал головою Эллак. – Братья позавидовали бы такой большой доле для меня! Да, кроме того, Дженгизиц уже выпросил себе у царя некоторых из ваших племен.
– Зачем? – спросил Визигаст. – Ведь он ненавидит нас?
– Именно поэтому Аттила и согласился на его просьбу.
– Горе народам под его владычеством! Он бесчеловечен! – произнес король.
– Словом, он истинный гунн! – сказал с презрением Дагхар.
– Скир! – воскликнул Эллак сдержанно, но с угрозой.
– Прости ему, – попросила Ильдихо, – он не может обидеть тебя, ведь ты наполовину наш соплеменник.
– А Дженгизиц, – гневно продолжал Дагхар, – так это уже чистокровный гунн! Гордость и украшение своего народа.
– Оттого-то отец и любит его, – печально сказал Эллак.
– Да откуда гуннам знать человеческое милосердие, когда они сами нелюди? – горячился Дагхар.
– Что ты говоришь? – спросил Эллак.
– Предание это известно всем германцам, и оно не выдумка.
– Я знаю его. Позади тебя, Дагхар, на дереве висит твоя арфа. Спой мне, прошу тебя, сагу о происхождении гуннов, – и Эллак подал ему маленькую треугольную арфу.