«Там, где они у нас всех, – грустно подумала Эва. – Когда мы влюбляемся.»

Вслух же она спросила:

– Куда мы едем? К твоей матери?

– К сестре в Вила-Крузейра! – сквозь зубы распорядилась Габриэла. – Мария в Аргентине на фестивале, квартира пуста, переночуем там. А потом…

– А потом ты полетишь со мной в Баию! – перебила Эва. – И не спорь! У меня – каникулы, а у тебя… экстренный перерыв в личной жизни!

– Будь он проклят, этот перерыв! И эта жизнь! Да пошёл ты, ч-чибунго [42] !.. – Габриэла лихо подрезала микроавтобус, круто свернула в переулок и понеслась по узкому проулку мимо мигающих фонарей и пустых мусорных ящиков.

– Ты ругаешься, как настоящая баиянка! – усмехнулась Эва, едва удерживаясь за ручку двери. И Габриэла хмуро улыбнулась в ответ. Через десять минут они уже были в районе Вила-Крузейра.

Вдвоём подруги поднялись в тёмную квартиру, и Габриэла побежала по комнатам, зажигая повсюду свет. В кухонном холодильнике нашлись две упаковки морепродуктов и кусок мороженого люциана [43] , в шкафу – коричневый рис, дендэ [44] и банка кокосового молока.

– Я приготовлю мокеку [45] , – объявила Эва, с грохотом вытаскивая из кухонного шкафчика кастрюлю. – Никогда не стоит на голодный желудок принимать серьёзные решения!

– Кто это сказал? – Габриэла плюхнулась на стул и прижала к разбитой губе кусок мороженой рыбы. – Жоржи Амаду?

– Нет… хотя вполне мог бы. Так говорит моя сестра Оба.

– Оба? Которая научила тебя готовить? – усмехнулась подруга. – Оба… Это же имя ориша? Одной из жён Шанго, хозяйки бурной воды и покровительницы всех кухарок?

«Именно так», – подумала Эва. Вслух же сказала:

– Займись рыбой, её нужно разделать. Будешь мне помогать.

С мокекой Эва прекрасно справилась бы и сама. Но ей хотелось избавить подругу от грустных мыслей, а ведь ничто так не отвлекает, как работа руками!

Впрочем, Габриэла больше не плакала. Она разморозила в микроволновке люциана, порезала его на большие куски, затем принялась мыть овощи в раковине. Время от времени, она, морщась, дотрагивалась до ссадины в углу губ, встряхивала волосами, бормотала: «Вот же мерзавец, а?..» – но держалась почти спокойно. Настолько спокойно, что, залив рыбу с овощами кокосовым молоком и поставив тушить мокеку под крышкой на плиту, Эва решилась спросить:

– А что случилось сегодня? Отчего Ману так разошёлся?

– Да пошёл он к дьяволу! – Габриэла резко взмахнула рукой, уронив на пол клубень батата. – Идиот! Параноик! Псих! Думает, что имеет право следить за мной! Кто он такой, чтобы читать мои письма? Лазить в мой телефон? Да такого даже мои родители себе не позволяли, а уж этот!..

– Мануэл читал твою переписку?!

– Да! А мне и в голову никогда не приходило поставить пароль! Я, знаешь ли, так воспитана, что чужая частная жизнь – табу! Я никогда не отслеживала ни его звонков, ни СМС, ничего другого! А зря, наверное! Может, уже давным-давно бы его бросила… Эвинья, ну зачем, зачем ты вмешалась? У тебя же со дня на день должна была открыться выставка в «Армадиллу»! И ведь это я её устроила! Я показала Мануэлу твои картины, я выбила из него согласие, я провела всю подготовительную работу, обзвонила и пригласила кучу нужных людей, добилась, чтобы была реклама в прессе и в Интернете, даже заказала тираж каталогов в счёт будущей прибыли… А теперь что?! Думаешь, этот говнюк забудет, как ты ему врезала с ноги в челюсть?! Да он же злопамятный, как…

– Наплевать, – как можно безразличнее сказала Эва. – Не сейчас, так потом.

– Что – потом? Выставка?! Эвинья, ты в своём уме? Люди годами добиваются…

– Габи, Габи, опомнись! Это ты сумасшедшая! То есть, я должна была бросить тебя в квартире со свихнувшимся любовником, – лишь бы только самой выставиться со своей мазнёй в «Армадиллу»?!

– Куча моих знакомых именно так бы и поступила, – внимательно глядя на Эву, подтвердила Габриэла.

– Ориша не одобряют такого поведения, – резко отозвалась Эва, открывая свой рюкзак и извлекая небольшую, в ладонь величиной, статуэтку.

– Это Йеманжа? – заинтересовалась Габриэла. – Твоя работа? Можно взять в руки?

– Нет, это сделала моя бабушка Энграсия. Она была лучшей мастерицей «чудес» во всей Баии! Мне до неё далеко.

– Какая красивая… – Габриэла покачала на ладони керамическую ориша моря, стоящую в голубом платье, в брызгах морской пены, на постаменте из настоящих ракушек. На руках Йеманжи сидел улыбающийся до ушей негритёнок в красных трусиках с чёрными полосами.

– Какой забавный! – Габриэла слегка постучала ногтем по трусикам. – Кто это?

– Габи! Я тебе столько раз говорила! Красное и чёрное – это…

– …Стендаль! – рассмеялась Габриэла.

– Это цвета Эшу, дочь моя!

– Эшу? Ориша-трикстера? «Того, кто без стыда служит и той, и другой стороне»?

– Именно так, – чуть заметно вздохнув, согласилась Эва.

– Послушай, я давно хотела тебя спросить. – Габриэла медленно поворачивала в пальцах статуэтку. – Я понимаю, Баия – такой город… Там всё может быть. Но ты же студентка академии, ты образована… Эвинья, ты в самом деле всерьёз веришь в это? Я имею в виду кандомбле? Ты ведь посвящена, ты бываешь на макумбе?