Тора рассмеялась. Я впервые увидела, что она улыбается.

— Я принесу твою книгу, — сказала она, улыбаясь. Девушка поставила на скамейку стопку моих учебников и выбежала на улицу. Вскоре вернулась и мы продолжили путь до моей комнаты.

— А кто эта маркиза такая? — раскладывая учебники на полку, спросила я. Тора устроилась на кресле и рассматривала телефон, который я ей показала, чтобы впечатлить.

— Бейнс Беранже, — отвлеклась от телефона Тора. — Потенциальная невеста нашего принца, но ходит слух, что у него возможен династический брак с принцессой соседнего государства. У них с принцем здесь, вроде как, любовь. А отец Бейнс — советник короля.

Я досадно поджала губы.

— Вот как. Ну, если отрубят мне голову, не поминай лихом.

— Ты что?! — воскликнула Тора. — У нас давно отменены подобные казни!

— Да? А какие есть?

— Ну, — задумалась рыжая. — Могут в темницу посадить, оштрафовать, лишить титула, а могут наказать ударами плетью.

— Гуманненько, — фыркнула я, услышав последнее наказание. — А за что можно получить наказание плетью?

– Поскольку это расценивается, как насилие, его могут применить к самым жестоким преступникам. Или, например, тебя садят за какое-то небольшое преступление на год в темницу. Или на десять световых дней. Ты можешь выбрать удары плетьми, но нужно подписать соответствующие бумаги, что ты сам выбрал это наказание.

— А у вас вешают людей?

— Угу, — кивнула девушка. — Обычно только государственных изменников.

Я устало присела на кровать, держа в руке пыльный учебник для детей. Досадно посмотрела на обложку. Как же мне хочется просто взять и впитать все эти знания, а не читать всю ночь напролет.

— Грустишь из-за того, что оказалась в нашем мире? — аккуратно поинтересовалась Тора.

– Есть такое, — кивнула я. — Но я не унываю. Воспринимаю это, как большую возможность посмотреть другой мир, о существовании которого в моем даже не подозревают. Это удивительно и даже несколько безумно! Пожалуй, я бы даже расстроилась, если бы меня отправили сразу, как только я об этом попросила.

Мы замолчали. Я посидели немного, обдумывая свои слова. А ведь действительно: до того, как Тора у меня спросила о моем отношении к перемещению, я даже не смотрела на это с такой стороны. Эти слова вырвались у меня сами по себе и эта мысль мне очень понравилась.

— Ты заметно отличаешься от нас.

— Чем же?

— Ну, не боишься маркизу. И принца. И вообще, мало кто из девушек у нас будет вести себя так, как ты.

— А так — это как?

— Ммм… Открыто. Дерзко. Ты будто бы ничего и никого не боишься. Нам с детства прививают уважение к тем людям, кто по званию выше тебя. Я, например, даже боюсь смотреть в сторону графов, принца и маркиз. Да вообще в сторону всех, кто имеент титул, я ведь обычная девушка.

— В этом и есть вся ваша проблема, — усмехнулась я. — В моем мире очень редко смотрят на титула и звание.

— И все-таки смотрят? — ехидно заметила она.

— Смотрят. Но все больше в нашем мире побеждает толерантность.

— А?

— Ага. Толерантность — это когда плевать ты хотел, какой перед тобой человек и какой у него титул. Если ты хочешь его любить или дружить с ним, ты будешь это делать, несмотря на мнение общественности.

В комнате появилась Мими, напугав меня и Тору. Мы обе подпрыгнули от неожиданности.

— Госпожа Мими! Вы меня напугали!

— Мама! — воскликнула Тора, хватаясь за сердце.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросила мать у дочери. А потом переключилась на меня. — Адептка Гвиницелли, вас вызывает ректор.

— Началось, — закатила я глаза, тяжело поднимаясь с кровати.

Распрощались мы с Торой около ее комнаты. Девушка пожелала мне удачи, ведь мы обе понимали, в чем причина его вызова.

Дошла я до кабинета за десять минут. Они казались безумно долгими и очень нервными. Я уже представила, как меня выгоняют из академии и я становлюсь самой настоящей нищенкой: без крыши над головой, без будущего, а судьба моя — умереть в подворотне. И вот массивная, деревянная дверь и табличка с короткой надписью: «Ректор». Расправила плечи, закрывая весь свой страх на замок и постучала.

— Входите, — послышалось за дверью.

— Здравствуйте, ректор Деборд, — робко сказала я. Ноги подкашиваются от страха.

— Здравствуй. Присаживайся, — мужчина стоял ко мне спиной и раскладывал бумаги с разные стопки.

Я послушно села, сложив руки на коленях, как самая прилежная ученица. Молча ждала, когда ректор закончит. Он не заставил себя ждать и присел напротив меня за свое рабочее кресло.

— Шуму вы, адептка, навели в первый же день учебы, — спокойно произнес ректор, но меня пробрало от его голоса. — Надо же, поругаться с маркизой, дочерью советника короля! — сказал он несколько восхищенно. А потом вновь стал серьезным. — Ходишь по краю, Кристалл. Оскорблять высокопоставленных особ очень опасно не только для твоего положения, но и для любого нижестоящего человека. И если бы ты была не интересна королю, мне пришлось бы тебя исключить. Маркиза уже нажаловалась отцу, выдала связь ее подруги с принцем, вывернула эту историю так, что она — самое пострадавшее лицо, а ее потенциальный жених оказался изменщиком. Ну а вы, адептка Гвиницелли, оскорбили бедную девушку самыми последними словами и посмели ей дерзить.

Я слушала, не перебивая. И когда ректор закончил, все же решила немного внести ясность.

— Никто ее не оскорблял! — возмущенно воскликнула я. — Она сама мне жизни не дает, я вообще не понимаю, что я ей сделала! Я просто защищалась!

Ректор рассмеялся и жестом попросил меня замолчать.

— Я верю тебе. Но я не могу перечить королю и вынужден попросить тебя впредь следить за своими словами и за поведением. Задирают они тебя? Просто промолчи. Думай, о чем угодно, но молчи. Тебе же лучше. Вряд ли король захочет иметь дело с девицей, которая не чтит наших законов. Даже с иномирянкой, которая так ему интересна, — он проникновенно посмотрел на меня.