Шрифт:
— А что за певица? — заинтересовалась я. — Я хорошо разбираюсь в нашей эстраде!
— Не поминайте всуе! — успела попросить Инга Викторовна до того, как Никита ответил.
Я рассмеялась. Вика обернулась и задержала на мне подозрительный взгляд. А мама Никиты, заметив, что пара заканчивает осмотр кустов, поторопилась уйти.
— Главное — не зевайте! — сложив руки в молитвенном жесте, напомнила она и скрылась в коттедже.
— Если все так плачевно, почему не прячемся мы? — склонившись к креслу Никиты, поинтересовалась я тихо.
— Потому что воздухом Вика уже подышала, кусты, которые в нашем саду неизменны, в сотый раз осмотрела. Больше здесь для нее ничего интересного нет, — так же тихо ответил мой друг. — А вот тебя кое-кто сильно интересует, верно?
Думаю, мой взгляд передал мое замешательство. Нет, я помнила, что Никита хотел, чтобы я во всем разобралась. Но ведь… после нашего поцелуя… и его предложения в комнате его повторить…
— Я помогу тебе определиться, страусеныш, — он щелкнул меня пальцем по носу, разрывая зрительный контакт и путая все мысли, в которых потонуло и возмущение из-за внезапного и несправедливого прозвища.
— Почему страусеныш? — все же нахохлилась, но миролюбиво, потому что Филипп приближался.
И хотя он шел вместе с навязчивой спутницей, но смотрел исключительно на меня.
— Исключая массу других причин… — отвлек меня от созерцания великолепного наглый голос.
И я обернулась, ведь здесь было интересно, здесь открывалась настоящая тайна!
— Хотя бы потому… — произнес еще тише Никита, вынуждая меня склониться к себе поближе.
И еще ближе.
И в итоге так близко, что его дыхание уже опаляло мне ухо, а глаза закрывались — пожалуй, от теплоты, духоты и этого солнца.
— Хотя бы потому, страусеныш, — повторил Никита и уже не шепнул, а выдохнул: — Что ты добегалась… хватит… стать взрослым страусом я тебе не позволю!
Я отодвинулась от друга с разочарованным вздохом. Нет, ну как так? Никакой тайны не выдал! Ничего интересного не рассказал, а я…
Осмотревшись, поняла, что я не только упустила из вида Филиппа, но и пропустила момент, когда он прошел мимо нас с Никитой в дом!
— Хорошая пара, да? — услышала уже изнутри вопрос Вики.
И напряглась, обратилась вслух, ожидая, что он ответит. Ну же! Ну же, умоляла про себя и невесть кого! Ну же, скажи что-нибудь! Хоть что-нибудь! Подай хоть какой-то знак, что я для тебя…
Но то ли пара удалилась достаточно далеко, то ли Филипп ничего не сказал — ответом моим молитвам была тишина.
Знак ли это?
Нет. я так не считаю!
Посмотрим.
Вот просто посмотрим, что и как, кто кого и когда!
Вот прямо на ужине и посмотрим! Вот на ужине это и будет знак! Я пойму и увижу! И даже поверю!
Все. решено!
Но спустя полчаса я осознала, что сильно-сильно погорячилась, разбрасываясь нелепыми обещаниями. И вообще я уже ничего не понимала, ничего не хотела видеть, ничему не хотела верить и самое главное — никого не хотела слышать.
Эх, а ведь начиналось все тихо, вкусно и многообещающе…
Глава 13
Когда мы рассаживались за столом, я ожидаемо заняла место рядом с Никитой и немного нервничала, что напротив меня разместился Филипп. Я переживала, как бы не забыть, как пользоваться приборами, щедро разложенными у тарелки, и что глава семейства слишком близко ко мне и слишком внимательно за мной наблюдает.
У него был такой сосредоточенный и задумчивый взгляд, словно он в уме строил диаграмму своего ко мне отношения и примерял, в какую бы точку меня разместить. Подозреваю, если я и не ушла в его графике в минусовые отметки, то была очень близка к нулю. Впрочем, это довольно высокие баллы, потому что после его телефонного монолога, у меня он проходил вообще без оценки, а под крючковатым зигзагом вопроса.
Мысленно облизываясь на терзающие ароматным запахом отбивные, я кое-как смогла сдержаться и заполнить тарелку зеленью, убеждая себя, что это красиво, полезно, почти вкусно и, главное, в ноже не нуждается. Не хотелось ударить в грязь лицом при Филиппе, который элегантно разделывал пузатого краба, овощное суп- пюре ел с таким видом, будто это божественное суфле и бесшумно хрустел гренками, которые меня едва не лишили и без того единственного зуба мудрости.
Иван Петрович, будто нарочно дразня, не стеснялся заполнять свою тарелку жареным мясом в таких количествах, что у меня голова кружилась, а слюна не капала на стол исключительно благодаря салфетке, которую я вовремя прикладывала к голодному рту. Вика, вооружившись ножом и вилкой, филигранно расправлялась с неопознанной рыбой. Инга Викторовна пробовала всего по чуть- чуть и озорно сверкала светлыми глазами, ухитряясь вплетать всех гостей в непринужденный разговор.
А Никита…
Понятия не имею, как он умудрился провернуть это незаметно, но в какой-то момент я с удивлением обнаружила у себя на тарелке несколько отбивных. Тех самых, над нарезкой которых еще пару секунд назад был замечен Никита.
— Приятного аппетита, — отобрав у меня за ненадобностью изрядно покусанную салфетку, он дожевывал последний зеленый листочек с тарелки, которая была перед ним теперь.
— Взаимно, — расплылась я в счастливой улыбке и принялась за любимое блюдо.