— Итак, этот детина, разряженный в пух -и прах, едет себе по улице на дрессированном коне. Откуда ни возьмись ветер — и срывает с дамы шляпу.

— Этакая прехорошенькая панама с зеленой лентой. И девица недурна тоже!

— Не мешай, Курчавый! Кто рассказывает?

— Ну ладно, ораторствуй, но я скажу всему свету, что это была прехорошенькая девица и шикарная шляпа.

— И вот мистер жокей отправляется вслед за указанной шляпой, грациозно склоняется со своего коня, словно в цирке, куда вход стоит двадцать пять центов. Придерживаясь за луку, он подымает шляпу и отдает ее рябому мальчишке, чтобы тот отнес ее даме, и уезжает, не дождавшись ее благодарности, оскорбив таким образом весь женский пол в целом и мисс Декстер в частности.

— Этакое невежество!

— Но иные говорят, что этот жокей совсем не был одет жокеем.

— Нет? Как же был он одет?

— Э-э… он был одет в один из тех плащей, в которых мужчина так похож на женщину, вроде вот этого парня. Приятель, — обратился он насмешливо к Горману, задетый, очевидно, его молчанием и равнодушием, — что бы вы сказали о невеже подобного рода?

Говоривший качнулся вперед. Горман посмотрел на него спокойно. Если это была западня, она была хорошо задумана, особенно после того, как он купил плащ. Добраться до пояса с револьверами было невозможно. Первое же его движение было бы встречено дюжиной выстрелов. Перед ним были враги Марсдена, а потому и его.

— Так что же вы скажете, приятель, относительно этого? — Ковбой оперся одной рукой на прилавок, держа другую у револьвера.

— Я скажу, что поступил бы точно так же, — отвечал Горман. — Хорошее правило — не увлекаться слишком при первом знакомстве.

Слова эти, сказанные намеренно подчеркнуто, вызвали смех в толпе. Тот, к кому они были обращены, тупо посмотрел на Гормана, смутно почувствовал оскорбление и, покраснев, придвинулся к нему.

— Ты поступил бы точно так же? А что ты за птица такая?

Горман не пошевелился. В толпе ожидали, что он проглотит и эту насмешку. Спокойно повернув голову к трактирщику, он сказал:

— Спроси у него, как меня зовут.

Небрежность, с которой эти слова были сказаны, обманула ковбоя. Он отвернулся от Гормана не более чем на долю секунды. В это мгновение руки Гормана сделали движение слишком быстрое для глаз присутствующих: бутылка из-под лимонада ударила ковбоя в нижнюю челюсть. Пока он падал, оглушенный ударом, Горман вытащил его револьвер из кобуры и, направив на толпу, отступил к двери. Продолжая держать оружие в правой руке, он расстегнул свой плащ, бросил револьвер на прилавок, и почти в то же мгновение в руках его оказалась пара собственных револьверов, пули которых могли бы остановить медведя.

Усмехнувшись беспомощной и ошеломленной толпе зрителей, он открыл двери и вышел на улицу.

Каковы бы ни были опасности, угрожавшие Марсдену, эта стычка в трактире была ясным признаком того, что Горман попал в самую гущу событий. Марсден, предательски подстреленный в темноте из-за угла, и он сам, чуть было не попавший в ловушку, подстроенную ковбоями, — все это не было случайным совпадением, в этом Горман был уверен вполне и в душе с удовольствием признался, что впереди предстоит, по-видимому, немало подобных стычек, до которых он еще в былое время был большой охотник. Не раз вдвоем с Марсденом они из чистой любви к приключениям и опасностям вызывали ссоры и свалки, в которых побеждал тот, кто скорее спускал курок, чьи нервы были крепче, кто знал слабости человеческой натуры и умел ими пользоваться.

Не раз случалось, что оба друга оказывали услуги закону, справляясь с преступниками прежде, чем тяжелый правительственный аппарат приходил в движение. Горману предлагали место шерифа, но политика и интриги связали бы его свободу, и он отклонял предложения.

И теперь, откликнувшись на зов своего друга, он чутьем угадал, что ему придется иметь дело с людьми преступного типа, не брезгающими никакими средствами для достижения своих целей.

Заказанная им повозка была уже готова, и Горман, привязав к ней своего Негра, утомленного длинным переездом, захватил с собой кусок льда, уложив его в солому на дно повозки, решив, что в такую жаркую погоду, когда земля, казалось, дышала зноем, а небо было словно громадный рефлектор, отражавший его, — холодный компресс принесет пользу и облегчение раненому другу. К своим покупкам он добавил еще ящик сигар, корзинку устриц, свежих фруктов и несколько номеров журналов. Его последней покупкой были пачки патронов для револьверов.

Он уже собирался выехать из города, как внезапно из-за угла снова появилась девушка. Ее лошадь была вся в мыле. Проехав мимо Гормана, девушка остановилась около трактира Кено и заговорила с двумя ковбоями, развалившимися у порога. Горман окинул всю группу внимательным и острым взглядом.

Ковбои поклонились девушке, преувеличенно вежливо смахнув с голов свои сомбреро и при этом подмигнув друг другу. Отдав какое-то распоряжение, девушка поехала по дороге в прерии, а оба ковбоя принялись взнуздывать своих лошадей. Горман узнал их сразу — того, которого он опрокинул бутылкой, и его товарища. Но не это привлекло его внимание. На крупе каждой лошади была отметка — круг и радом с ним буква «Д».

Тронув лошадей поводьями, Горман медленно поехал из города, обдумывая на досуге все происшедшее. Хозяин повозки сказал, что если бы пули были отмечены, как коровы, то на той, что попала в плечо Марсдена был бы знак — «Д». Что ковбои в трактире Кено могли бы совершить покушение — в этом Горман ни минуты не сомневался. В то же время манера, с которой девушка говорила с ними, показывала, что они были у нее на службе. «Д» — начальная буква фамилии Декстер. Быть может, отец девушки и есть тот враг, в борьбе с которым Марсден был ранен?