Нет, спасибо.

Я неохотно протягиваю ей пачку сигарет, лежавшую у меня в кармане, и смиряюсь с тем, что останусь здесь с ней, пока она не закончит со мной.

Мерси подносит сигарету к губам, понимающе улыбается и щелкает маленькой серебряной зажигалкой, которую всегда носит с собой. Густой туман дыма струится из ее носа, завиваясь в холодном февральском воздухе.

— Тебя не было в городе на Рождество. Я проехала весь путь до Верхнего Ист-Сайда только для того, чтобы узнать, что ты уехал без меня в Чехию.

Я одариваю ее ледяной улыбкой.

— Ну, конечно. Это единственное место, где я в безопасности от тебя. Я знаю, как сильно ты ненавидишь Прагу. Извини, что ты зря потратила время. Когда ты сама водишь машину, то всегда чувствуешь себя бедной, не так ли?

В ее зеленых глазах вспыхивает злобный огонек.

— Знаешь, мы могли бы пойти куда-нибудь вместе. Фейерверк над Сиднейской гаванью в канун Нового года был грандиозным. Ты говорил, что хотел бы поехать туда в прошлом году.

Ха. Прошлый год. За последние 12 месяцев многое изменилось.

— Я уверен, что ты прекрасно провела время без меня, Мерс. Ты тянешь время с этой сигаретой. Закончи, и я смогу уйти.

Ее улыбка превращается в безрадостную линию на лице.

— Не надо все время быть таким воинственным, Рэн. Неужели так плохо, что я могу захотеть провести с тобой пару минут? Неужели я действительно так ужасна? Все эти хмурые и надутые гримасы преждевременно состарят тебя. А что потом?

— А потом я стану отвратительным, и люди увидят меня таким, какой я есть на самом деле, — выплевываю я, сарказм сочится из каждого слова, когда я несусь к двери.

Я думал, что смогу справиться здесь с ней, но ошибся. Она спросила, действительно ли она так ужасна? Черт возьми, так и есть. Она вообще не должна была здесь находиться. Не может быть, чтобы отец Дэша прислал ей приглашение, а это значит…

Нет.

Ты, должно быть, шутишь надо мной.

Я убью его на хрен.

— Ты не можешь просто взять и уйти, — кричит мне вслед Мерси. — Я всегда знаю, где ты, Рэн. Всегда. Скоро мы будем проводить много времени вместе.

Я почти колеблюсь. Я почти спрашиваю, что, черт возьми, это должно было означать, но отказываюсь дать ей удовлетворение. Из-за того что я очень хорошо ее знаю, я понимаю, что она полностью объяснила свои намерения этим тщательно поставленным, небрежным замечанием: она возвращается в Вульф-Холл.

Я нахожу Дэшила разговаривающим с лысеющим мужчиной у переполненного буфета. Манеры требуют, чтобы я подождал, пока он закончит свой разговор, но я слишком безумен, чтобы соблюдать светский этикет.

— Мерси? Ты пригласил Мерси?

Дэшил замолкает с открытым ртом. Он закрывает его, потом снова открывает, пытаясь что-то сказать.

— Извините. Я вижу, что моя жена зовет меня, — говорит старый лысый парень и, резко развернувшись, уходит.

Дэш выглядит так, будто сделал бы то же самое, если бы мог.

— Послушай, я просто думаю, что эта история с новой девушкой... ты не смотришь правде в глаза, Джейкоби, и ты, кажется, переключаешься всякий раз, когда Мерси рядом, так что я подумал…

— Значит, ты подумал: «Я знаю, что нужно сделать. А дай-ка я притащу эту ядовитую тварь, которая разрушила жизнь Рэна, через границу штата. Она обязательно все исправит».

— Черт побери! Ты шепчешь. Мне не нравится, когда ты шепчешь. Это значит, что ты вот-вот начнешь крушить все подряд. Мы можем... мы можем просто поговорить об этом позже? Избегай ее, если придется, но, может быть, мы вчетвером присядем после этого…

— Намеренно позволять ей находиться в радиусе двухсот миль от любого из нас –это безумие, и ты это знаешь. Я не собираюсь садиться рядом с ней.

Словно магнетически притянутый с другого конца комнаты обещанием спора, появляется Пакс с салфеткой, полной жареных креветок в руке. У него дьявольский вид.

— Угадай, с кем я только что столкнулся.

— Я уже видела ее, — огрызаюсь я.

Пакс бросает себе в рот креветку, хвост и все остальное.

— Мерси очень горячая, чувак. Прям очень горячая.

Это, должно быть, расплата за то, что сегодня утром я пнул его подголовник.

— Будь очень, очень осторожен, — шиплю я.

— Что? Это всего лишь наблюдение. Не нужно так сильно перегибать.

Забавляясь, он жует с открытым ртом, пристально наблюдая за мной. Думаю, что он ждет, когда я наброшусь на него с кулаками. Между его вопиющей попыткой разозлить меня и совершенно бездумной попыткой Дэша сгладить неспокойную воду, я хочу сломать обе их чертовы шеи.

— К черту все это. Я ухожу отсюда.