— Я не могу обещать, что не причиню тебе вреда, малышка Эль. Но я могу обещать, что если и сделаю это, то не нарочно. Я также могу пообещать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не произошло. — Он судорожно сглатывает, его адамово яблоко подпрыгивает. — Как ты думаешь, этого будет достаточно?

Воздух настолько насыщен напряжением, что кажется сладким, когда он просачивается в мои легкие. Его мышцы напрягаются, плечи слегка приподнимаются, пока он ждет моего ответа. Понимая, насколько все это глупо, я медленно киваю.

Глаза Рена оживают.

— Ну и слава тебе, мать твою.

Извиваясь, он хватает меня, держит мое лицо в своих руках, и его рот оказывается на моем прежде, чем я успеваю отреагировать. Жар с ревом поднимается от самых подошв моих ног, заливая мое тело, пока не начинает жечь самую макушку, и ничто, ничто больше не кажется стабильным. Кровать наклоняется, пол сдвигается, мой разум опрокидывается, и я двигаюсь, карабкаясь, чтобы быть ближе, забираясь к нему на колени, как дикий зверь, пытаясь обернуться вокруг него.

Это не медленный огонь. Мы уже исполнили наш маленький танец, наши движения взад и вперед друг с другом за последние несколько недель были более чем достаточной прелюдией для нас обоих. Его язык проскальзывает мимо моих губ, переплетаясь с моим собственным, пробуя меня на вкус, облизывая, исследуя мой рот с безумной настойчивостью, которая заставляет меня задыхаться и скулить, как нуждающаяся собака. Руки Рэна двигаются к моей пояснице, притягивая меня к себе, и я выгибаюсь, прижимаясь к его груди, так сильно желая быть еще ближе. Рэн испускает стон, тяжело дыша мне в рот, и эти звуки зажигают фейерверк в моей голове.

Это происходит.

Это реально происходит?

— Элоди, — выдыхает он.

Я запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь их густотой, глотая воздух, пытаясь справиться с этим сумасшедшим, неуправляемым чувством, которое бушует в моей груди, как ураган.

— Элоди, — повторяет он. Он немного отстраняется, дергая меня за волосы так сильно, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. — Это та часть, где я должен сказать тебе, что мы должны остановиться, если ты не... если ты... если ты этого не сделаешь…

— Заткнись и трахни меня, Рэн.

Его глаза вспыхивают зеленым так ярко и интенсивно, что они крадут кислород прямо из моих легких.

— Как вам будет угодно. — Одним быстрым, мощным движением он переворачивает меня и швыряет на кровать, ухмыляясь, как демон, когда опускается на колени надо мной, глаза блуждают вдоль и поперек моего тела без малейшего намека на стыд. — За каждую твою грязную мысль обо мне, Стиллуотер, я в десять раз превзошел тебя. Ты даже не представляешь, сколько раз я обхватывал рукой свой член и заставлял себя кончить, мечтая о тебе здесь, в этой постели. Сколько раз я чуть не прокусил свой собственный гребаный язык, чтобы не выкрикивать твое имя, когда кончал на свой собственный живот. Я всегда был развратным и грязным существом, Элоди Стиллуотер, но мысль о тебе развратила меня до безумия.

О.. мой... гребаный... Бог.

Сама мысль об этом. Сама мысль о том, что он лежит здесь, в этой кровати, трогает себя, гладит свой член, закрывает глаза и рисует себе картины меня, когда его наслаждение нарастает…

Это просто чертовски мощно. Желание обжигает меня между ног, так настойчиво и требовательно, что мне приходится прижимать бедра друг к другу, чтобы они не дрожали. Рэн наблюдает за мной; он видит, как остекленели и голодны мои глаза, и это только подстегивает его.

— Я рисовал тебя на холсте, малышка Эль, но этого было недостаточно. Все, что я хотел сделать... — Он хватает меня за нижнюю часть рубашки, сжимая край тонкой ткани. — Все, что я отчаянно хотел сделать... — Он разрывает ткань пополам, отрывая ее от моего тела, обнажая живот и грудь. — Это раскрасить все твое тело своей спермой.

Рэн совсем не застенчивый. Он протягивает руку и проводит ладонью по моей груди сквозь черный кружевной лифчик, рыча сквозь зубы хищно, собственнически, так что моя спина выгибается дугой от кровати. Он склоняется надо мной, сопя носом, целуя и облизывая кожу на моей шее, и все ниже, ниже, ниже, пока не оказывается прямо над моей грудью. Сколько раз я смотрела на его жесткий, прекрасный рот и беспокоилась о том, сколько вреда он способен причинить? Было слишком опасно даже вообразить, какое удовольствие он мог бы им доставить. И вот теперь я здесь, распростертая перед ним на его кровати, узнав из первых рук, насколько он способен…

Он трется подбородком о мою грудь, затем прижимается к тонкому прозрачному материалу, зажимая мой сосок зубами, и...

— Твою мать! Рэн!

Вспышка боли освещает меня, яркая и ослепительная, и злая, греховная улыбка расплывается по его лицу. С мучительной медлительностью он скользит рукой вверх по моему телу, начиная от бедра, двигаясь по животу, ребрам, плечу, на мгновение хватая меня за шею, хотя и не сжимая крепко пальцы, а затем продолжая подниматься, пока его ладонь легонько не прижимается к моему рту.