Я украдкой скользила взглядом по его мускулистым плечам, спине, по которой перекатывались бугры мускулов. Иногда черная прядь падала ему на лоб, и вид у Зверя сразу становился беззаботный и мальчишеский. Он сдувал прядь со лба, ловил мой взгляд и улыбался. Широко и так тепло, что внутри все согревалось от этой улыбки.

Когда мой взгляд перехватывали, я чувствовала себя как воришка, которого застигли на месте преступления. Щеки алели сами собой. Я заправляла локон за ухо, стыдливо отводила взгляд, скользила им уже по водной глади, над которой ветерок гнал пушистые семена — по кувшинкам, белым, розовым, с круглыми и желтыми, как солнце, серединками, по изумрудной зелени травы, синим склоненным головкам колокольчиков. Вдыхала свежие, сладкие и насыщенные запахи, от которых внутри разливалась томная нега, а на душе становилось легко и спокойно.

Упругие воздушные струи ласкали щеки, шею, обнаженную кожу рук, трепали выбивающиеся из косы локоны.

Мы были вдвоем, отрезанные рекой от всего мира, и никого и ничего, кроме нас, как будто не существовало. Не могло существовать. Только Зверь и я. И то робкое и прекрасное, что начинало зарождаться между нами.

Несмотря на то что чувства вдруг несказанно обострились, а краски мира, запахи, звуки усилились, я едва ли ощутила вкус пищи — мяса, хлеба, мягкого деревенского сыра и фруктов. Я даже голода больше не ощущала. Просто стоило поднять взгляд на Зверя и увидеть пламя в его глазах, которое, я знала, было лишь отражением пламени сердца, внутри все замирало в волнующем предвкушении.

— Эя, — Зверь протянул руку и осторожно провел шершавыми пальцами по моей щеке. — Моя жена.

— Твоя, — подтвердила я, потупившись и закусив губу.

— Твои волосы похожи на жидкое золото, — произнес Зверь. — Ты можешь сделать это? Для меня? Распустить их.

Неловкими, дрожащими пальцами я распустила косу. Локоны рассыпались по плечам. Я помотала головой. Непослушные рыжие потоки окутали меня, скрыв плечи и руки сверкающим в солнечных лучах покрывалом.

— Ты — чудо, Эя, — хрипло сказал Зверь. — Ты — совершенство.

Я облизнула пересохшие губы, и Фиар сглотнул.

Во взгляде его было такое неприкрытое желание, что у меня перехватило дыхание. От легкого сладкого страха. От волнения. От предвкушения.

Подрагивающими пальцами я потянула шнурки на груди, развязывая узел на тесемке, которая соединяла борта жилета. Стоило освободиться от него, как стало легче дышать. Правда, лишь на пару мгновений. В следующий миг ощутила, как мешает грубая деревенская рубаха, как домотканое полотно почти царапает ставшую вдруг невероятно чувствительной грудь…

Рубаху я сняла через голову, и, откинув рыжие локоны за спину, посмотрела на Зверя.

В следующий миг оказалась опрокинутой навзничь на ложе из листьев, поверх которых Зверь накинул полотно, взятое в селении, чтобы мне было чем укрываться ночью.

Я задохнулась, несмотря на то что Зверь держал свой вес на руках. Жар от его тела был каким-то неистовым, всепоглощающим. Фиар склонился и поцеловал меня в губы. Нежно, осторожно, словно боялся спугнуть или причинить боль.

Но когда я обвила его шею руками и, с силой притянув к себе голову, впилась в его губы, словно жаждущий в пустыне во флягу с водой, Зверь зарычал и принялся терзать мои губы.

Тело пронзило сладкой молнией и вместе с тем захотелось еще чего-то. Сладкого. Волнующего. Неизведанного. Я зарывалась пальцами в шевелюру Зверя, с жаром отвечая на его поцелуи, извивалась под ним, выгибалась навстречу, неосознанно терлась обнаженной грудью о его горячее тело, отчего внутри начинали стрелять все новые и новые стрелы.

— Эя, — хрипло прошептал Зверь. — Ты — настоящее искушение. И ты моя.

— Твоя, — вторила я ему, вновь и вновь приникая к его губам поцелуем.

Когда его язык вторгся внутрь моего рта в неистовом танце и начал терзать мой собственный, я застонала от удовольствия в голос. И вместе с тем мне было мало, ничтожно мало.

Внизу почти непрерывно пульсировало, грудь словно налилась изнутри и стала до болезненного чувствительной. Поэтому, когда Зверь отпустил мои губы и принялся за нее, я вскрикнула и прогнулась, подаваясь ему навстречу.

— Да, — шептала я. — Пожалуйста, еще, еще… Еще!

— Ты меня с ума сводишь, — хрипло прошептал Зверь, спускаясь поцелуями ниже.

Внутри все затрепетало.

Я сама приподняла бедра, помогая ему оставить меня без одежды.

Охнула, когда то, что он творил с моим телом своими губами, перешло границы разумного. И при этом подавалась бедрами навстречу, раскрывалась перед ним, чувствуя, что умираю, исчезаю, уношусь куда-то ввысь с каждым прикосновением.

Мир качнулся перед глазами, заполнился до предела присутствием самого близкого, самого дорогого мне существа. Моего Зверя. Моего защитника. Альфы, вожака, моего волка.

Кажется, я кричала. Когда наполненность стала нестерпимой, с силой вгрызлась в его плечо. Несмотря на вкус крови во рту, не могла оторваться. Зверь укусил тоже. Поначалу осторожно, словно сдерживая себя. Я прижалась к нему бедрами, принимая в себя до основания, до конца и вместе с тем подставила шею, молясь про себя, чтобы укусил. Вгрызся. Пометил.