Грохот боя тут же утих, словно поле сражения накрыли пеленой.

Сбоку раздался стон.

Моментально перестроившись на истинное зрение, я увидела человека, лежащего у стены. Судя по фиолетовому плащу, аббата.

Волки сообщили, что вычистили оплот Источника. Теперь мне предстояло спасти Источник, и я понятия не имела, как это сделать.

Я присела на корточки рядом с раненым. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — с умирающим. Отбросив прядь волос со лба, я ахнула. Передо мной был тот самый мальчишка, аббат, который заступился за меня в шатре. И вот он умирает. На войне, которую на этот раз развязали волки.

Умирающий открыл глаза. Сначала взгляд оставался бессмысленным, потом сфокусировался на мне. Губы парнишки дрогнули.

— Вы, — прошептал он. — Жрецы говорят, вы ведьма.

Я положила ладонь на лоб парнишки, пристально вглядываясь в его ауру. Может, можно спасти? И при этом заранее знала ответ: нет.

— Это неправда, — прошептала я, потому что не знала, что сказать. — Неправда.

Голос мой дрогнул.

— Жаль, — прохрипел парнишка. — Я хотел попросить тебя. Помоги. Если ты ведьма, должна знать, что делать. Слишком… больно.

Глотая слезы, я кивнула.

Зажмурившись, сосредоточилась и наложила заклинание стазиса.

Тут же к щекам и губам аббата вернулся румянец, а глаза заблестели.

— Спасибо, — сказал он слабым голосом. — Уже не болит. Я умру? Умираю?

— Да, — сказала я. — Умирает твое тело. Так что придется начинать все заново, — я попыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой, — в новом теле, с новой памятью, в новой семье.

— Это ересь, — сказал парнишка.

— Я прочитала об этом в Древних Песнях, — сказала я.

— Они запрещены, — пробормотал аббат и вздохнул. — Наверное, зря.

Я закусила губу и кивнула. Я была согласна. Зря.

— Когда просил помощи, просил о другом, — проговорил парнишка. — Если я умираю, помоги уйти быстрее, пожалуйста. Боль ушла, но лучше бы не уходила. Когда была боль не было страха. А сейчас есть только он…

— Я не могу отнимать жизнь, — покачала я головой. — Прости. Моя магия — это сама природа. Сама жизнь.

— Тогда даруй мне ее, — попросил парень. — Сохрани мне жизнь. Помоги выжить!

Я смахнула слезы.

— Это не в моей власти. Волки называют меня носителем. Думаю, они правы.

— Они славно бьются, — прошептал парень. — И при этом в них нет ненависти. Нет жестокости. Как такое может быть?

— Я не знаю.

— Ты уйдешь?

Я покачала головой.

— Я останусь столько, сколько потребуется.

Мысленно я попрощалась с удачным исходом сражения, с собственной миссией, с Источником, который мне предстоит очистить… Я не знала, как это сделать. Но было ясно как день, что с минуты на минуту сюда ворвутся жрецы Аты. Порадуются такому подарку судьбы. Как же. Маг стихий, последний маг стихий пришел к ним сам. Прямо в руки…

Опускаясь на пол пещеры рядом с умирающим аббатом, я подумала также, что это снова план. Подбросить мне по дороге мальчишку, чтобы задержать. Выиграть время. Не пропустить к Источнику.

Мне было все равно. Я взяла за руку умирающего парня, заглянула ему в глаза и улыбнулась. Рядом был тот, кому сейчас нужна моя помощь. Оставить его умирать одного — это было бы бесчеловечно.

— Не больно? — спросила я.

Аббат чуть помотал головой.

— И почти не страшно, — признался он. — Есть предвкушение, словно ожидание какого-то чуда. И при этом кто-то там, внутри, понимает, что смерти не будет. Я не умру…

— Не умрешь, — заверила я и сжала его кисть.

Едва ли он ощутил мое прикосновение, все-таки заклинание стазиса было мощным. Но кажется, он ощутил что-то другое. Что-то, что раздвинуло в последний раз его губы в улыбке.

Аббат что-то сказал. Но голос его звучал так тихо, что я не услышала.

Приблизив лицо к его губам, смогла уловить:

— Спасибо. Смерти нет. Теперь я это точно знаю.

Взгляд умирающего застыл, словно он увидел то, что хотел. Увидел и не смог оторваться. Стараясь не думать, что на моих глазах только что умер человек, я закрыла аббату глаза.

Поднявшись, поспешила вперед на негнущихся ногах. Один раз споткнулась и упала. Ударилась коленкой и не ощутила при этом боли.

Я долго бежала по темному коридору, пока не оказалась на развилке сразу трех туннелей. В отчаянье принялась кусать губы. Помог риолин. Как бывало при приближении опасности, он дернулся, когда шагнула в один из коридоров, подпрыгнул на цепочке, когда попробовала сунуться в следующий… И забился, как живой, когда шагнула в третий.

— Значит, туда, — тихо, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, проговорила я. Потому что оскверненный Источник для меня, несомненно, опасен…