С Иваром Селена поговорила перед сном.

– Коннор знал, что так будет?
– хмуро спросил он, сидя на кровати в своей комнате.

– Предполагал, - ответила Селена, севшая напротив. Напоминать, что старший брат пытался достучаться до сознания младшего, Селена не стала.

– Знал… - тяжело сказал мальчик-некромаг.
– И всё-таки согласился. Почему он не отказался? Потому что он… мой брат?

– И он знал, что в случае неудачи ты сразу согласишься на ритуал освобождения.

– Я думал - он сильный, - прошептал Ивар.

– Коннор не просто сильный. Он очень сильный.
– Пришлось сделать паузу и про себя поискать слово или словосочетание, способное заменить фразу “мыслительная деятельность”.
– Понимаешь, Ивар, самое неизученное на свете - это человеческий мозг. Мозг любого живого существа. До сих пор никто не знает точно, что может произойти, если вмешаться в его работу.

– А Трисмегист вмешался?

– Вмешались два… - Она хотела сказать “два фактора”, но снова пришлось заткнуться на секунды, чтобы найти слово попроще.
– Две обстоятельства. Первое - травма головы. Когда “крабы” подбили машину с ним, она несколько раз перевернулась, и Коннор потерял сознание. До сих пор мы не знаем, что за травма была у Коннора.

Селена умолчала, что Трисмегист по сей день сомневается, физическая ли рана блокировала память, эмоциональная ли. Ивар просто этого не поймёт.

– А почему Трисмегист не вылечил Коннора тогда, в лаборатории?

– В то время беспамятство Коннора было ему на руку. Если бы Коннор помнил родителей и то, что с ними произошло, он не сумел бы выучить всего того, что потом пригодилось ему в пригороде.

– Этот Трисмегист бессовестный, - проворчал Ивар.

– Благодаря “этому” Трисмегисту, Коннор сумел снять тебя с капища, - заметила Селена.
– Благодаря ему, спаслось из мёртвого леса братство, а ты прошёл ритуал и можешь больше не думать о неминуемой смерти от чёрных корней… Обстоятельство второе - это кровь Коннора, слишком насыщенная разными видами магии. Ну и теперь о главном. Что ты решил? Останешься в Тёплой Норе?

Он поднял голову. Глаза потухшие.

– Не знаю.

– Почему?..

Поспешно, будто боясь, что она прочтёт его мысли раньше, он выпалил:

– Я останусь, пока Коннор… - Он запнулся.
– Пока он в библиотеке!

Настаивать она не стала. Хватит пока того, что у него есть крыша над головой. Что ему не надо скитаться в поисках еды. Что рядом те, кто поможет, если он будет нуждаться в помощи. И - учёба. Уже сейчас он не отказывается ходить в деревенскую школу-учебку… Трисмегист сказал - несколько месяцев…

А Ивар… К хорошему привыкают. И потом будет трудно отказаться от всех благ, которые даёт Тёплая Нора.

– Селена…

– Что?

– А к Коннору можно заходить?

– Навестить его? Конечно, можно. Только в комнату входить нельзя. Рядом с его комнатой постоянно сидят ребята. Дежурят, чтобы не пропустить его возвращения.

Ивар опустил взгляд, сдвинул брови, потом посмотрел на Селену.

– Братство?

– Да.

– А почему нельзя входить в комнату?

– Я точно не сумею объяснить. По словам Трисмегиста, ритуал продолжает своё действие. Коннор хочет вернуться в реальность, но силы вокруг него чуть ли не бушуют. Неподготовленный маг может попасть в это буйство - и неизвестно, что сделают с ним эти силы.
– Учащённое в мгновения дыхание мальчика-некромага она прочувствовала сразу (“Господи, не собирается ли он тут же бежать к брату?!”), а потому торопливо добавила: - И есть возможность, что неопытного мага эти силы перекинут куда угодно - вплоть до того, что можно попасть в воспоминания о самом страшном в жизни.

– Это… как?

– Коннор сейчас в той точке своей жизни, в которой когда-то чувствовал себя… комфортно. Но только потому, что он сильный маг. Попади ты в линии пентаграмм, тебя магическая смесь может вернуть, например, в мёртвый лес.

– Пойдём к нему!
– вдруг попросил Ивар, наклоняясь к Селене, будто боясь, что она ему немедленно откажет.

– Почему бы и нет… - Она оглянулась на окна, за которыми таились октябрьские сумерки.
– Пойдём, - уже решительно сказала она.

Сегодняшним вечером у комнаты с Коннором дежурил Мирт. Мальчишки сами разыграли жеребьёвку, кому и когда в свободное от школы время сидеть на стуле рядом с открытой дверью к Коннору. Все вместе собирались, лишь чтобы перемещать мальчишку-некроманта по мере надобности. Селена уже объяснила Ивару, что только братство, обладающее, как и Коннор, многими видами магической силы, может себе позволить некоторое время находиться рядом со своим братом по крови… И этим вечером она уже наблюдала, что происходит, когда Коннора ставят на ноги и заставляют его ходить внутри магических линий. Впрочем, заставляют… Безвольное тело наваливалось на плечи добровольных помощников, словно большая мягкая кукла, и только тормозящее скольжение по полу его ног помогало “ходить”.

– Привет, - сказал Мирт и улыбнулся - так победно, что Селена немедленно сунулась в комнату посмотреть: а вдруг?! Но мальчишка-эльф радостно продолжил: - Коннор сопротивляется! Трисмегист сказал, что он впитывает воспоминания о прошлом, которые прорываются к нему, и скоро он не только всё вспомнит, но и выйдет из блока!

Ивар прислонился к стене, глядя на Коннора… безучастно. Селена нервничала: да что такое с мальчиком-некромагом? Неужели он так сильно разочарован, что старший брат, о котором все говорят, как о сильном маге, попал в неожиданную ловушку?

Они, Селена и Мирт, немного поговорили, а потом она кивнула Ивару на выход. Когда они возвращались в Тёплую Нору по тёмной садовой тропинке, Ивар сказал:

– Трисмегист хочет, чтобы я стал его учеником.

– Неплохо бы… - пробормотала Селена. А потом почти бездумно спросила: - А чего хочешь ты, Ивар?

– Не знаю.
– Ответ её не удивил: она видела его растерянным, несмотря на безучастность, но потом он тихонько вздохнул: - Но мне здесь… тесно.

Мгновенно вспомнилась его комната. Не удивление, а озадаченность: ему тесно? Потом пришло понимание: лес огромен, он привык к безграничным пространствам…