Как дети обычно отсчитывают каждую минуту до нового года или собственного дня рождения, так и Костя на протяжении последующих дней постоянно узнавал у меня, не ехала ли мама раньше оговоренного срока, готовый сорваться с места, бросив насущные дела, и примчаться ко мне за своим долгожданным десертом. Он даже настоял на том, чтобы его личный шофер отвез нас с мамой в аэропорт, а после того, как я провожу ее, тот бы доставил меня в загородный домой музыканта. Как пирожок с пылу с жару прямиком ему в рот. Я изо всех сил отказывалась, представляя, как все это пошло выглядит, но мама, не знавшая всей подоплеки дела, с радостью согласилась на услугу от «хорошо воспитанного молодого человека, который всего лишь старается понравиться матери своей возлюбленной». Если бы не эта ее «возлюбленная», я бы не смогла с улыбкой и иронией пережить ту злополучную поездку.

***

У меня был мандраж, как у школьницы перед экзаменами, не хватало только трясущихся рук и коленок. Еще бы! Я ехала к парню домой с нескрываемым намерением заняться сексом.

Не пора ли покраснеть от стыда, Рита?

Я глянула в зеркало заднего вида, внимательно рассматривая свое лицо со всех сторон — ни намека на пристыженность от задуманного поступка, только блеск в глазах. Все, я безнадежно потеряна для приличного общества.

Чтобы не видеть своего позора, отвернулась к окну, и среди разномастных витрин мне бросилась в глаза скромная вывеска, и в голову пришла гениальная, как тогда показалось, а на деле дурацкая, идея.

— Вадим! — вцепилась в сидение водителя. — Остановите здесь ненадолго, пожалуйста!

Он ничего не ответил, молча кивнул, и машина затормозила у обочины. Я выскочила из салона, пересекла тротуар и юркнула в магазин. Буквально через пару минут уже вернулась обратно с небольшой коробкой в руках и, довольная своей задумкой, села обратно.

— Теперь можем ехать!

Маленькое подспорье не сделало все проще. Я стояла перед входной дверью и только через минуту решилась позвонить. Мысли, что я дешевка, которая прыгает в постель к мужчине, стоит ее только поманить, отравляли все мое настроение, и я даже развернулась, чтобы уйти, но голос Кости, видимо, успевшего за это время открыть дверь, заставил меня замереть:

— Марго?

Пойманная с поличным, повернулась к нему лицом, нервно улыбаясь, и протянула коробку с кремовыми пирожными.

— Пироженку? — по-детски предложила я.

Костя оценивающе посмотрел на меня, потом на подарок и заключил:

— Предпочитаю десерт под названием «Марго»!

Он взял меня за руку, и на ватных ногах я проследовала в дом. Парень не стал тратить время на прелюдии: отложил в сторону коробку и начал целовать меня. Я бы соврала, сказав, что мне это не нравилось, но навязчивый внутренний голос настырно повторял, что я делаю что-то неправильное.

— Может, все-таки для начала попьем чайку? — не унималась я со своими никому ненужными пирожными.

Костя замер и поднял голову, чтобы видеть мои глаза.

— Рита, в чем дело? Ты странно себя ведешь.

Да неужели? Это он заметил, а все остальное, значит, казалось ему вполне нормальным?

— Будь ты проницательней, понял бы, что мне неловко, и я нервничаю, — упрекнула его за невнимательность.

Парень расслабился, мой страх не являлся для него неразрешимой проблемой, и он быстро нашел способ преодолеть его.

— Тебе неловко, когда я делаю так? — поцеловал мое плечо, которое было обнажено по задумке дизайнера моего топа. Глупая вещица, купленная на отдыхе, но как коварно она сыграла в данных обстоятельствах против меня.

— Нет, — призналась, испытывая вместо дискомфорта удовольствие.

— А так? — Костя продолжал игру и теперь целовал в шею.

— Нет, — все с большей уверенностью повторяла я.

— А так? — снова спросил, когда настал черед моих губ.

— Нет, — повторяла раз за разом и уже, перехватив бразды правления, сама дарила, а потом и требовала поцелуи.

Топ полетел на пол, я упала на гостиный диван. Костя провел ладонью по шее, спустился вниз к груди, затем к животу, при этом не сводил глаз с моего тела, словно любовался. На некоторое время я почувствовала стеснение, но он наклонился ко мне и прошептал над самым ухом:

— Ты божественно красива, моя королева, — и взглянул в мои глаза, развеивая последние остатки страха и сомнений.

— Тогда первый приказ твоей королевы — любить ее.

С нахальной улыбкой Костя стянул с себя футболку, и та составила компанию моему топу на полу.

— Слушаюсь и повинуюсь.

— Это совсем из другой оперы, — совершенно не к месту рассмеялась, если учесть, чем мы собирались заняться.

— Наплевать.

Костя потянулся к моей оставшейся одежде, ловко расстегивая все пуговицы и молнии на моих коварно скроенных джинсах, когда во дворе послышался шум, похожий на гул мотора. Затем донеслись сначала глухие шаги, потом и звонкий стук каблучков по мощенной камнем дорожке, ведущей к парадной двери.

— Что это? — встрепенулась я.