Где они столько взяли, когда почти весь бензин вывезли, оставив только заправки, по рассказу Вересова, Настя и Матвей не знали. Взяли, значит, смогли. Но теперь-то они представили, какая битва за горючее идёт на заправках. И как быстро они заканчивают свою работу, исчерпав весь запас. Да-а, серьёзное положение.

Кстати, вооружена эта группа была довольно серьёзно: три автомата, у каждого пистолеты, даже у женщин. А лица у всех напряжённые, суровые, ожидающие проблем. Видно, столкнулись уже с кем-то по дороге. В дом не заходили, наскоро перекусили своим пайком и уехали, спросив у Матвея состояние дороги дальше по курсу. Оставили деду пистолет и патроны к нему. И это было неслыханной щедростью по нынешнему времени. Так же, как и Вересов, посоветовали уезжать немедленно.

Но пасека! Матвей представить не мог, чтобы в августе, в самый момент медосбора, бросить своё детище! Но всё же после отъезда этих джиперов, дед признался:

– Ошибся я, Настя, однако! Надо и нам выбираться. Не пересидим.

– Сначала надо подготовиться, – в принципе согласилась Настя. – А то что мы будем на новом месте делать? Лапу сосать? Идти в работники к местным за еду?

– Тут ты права. Но и Гнедок у нас один, много ли он возьмёт?

– А моя малышка на что? – возмутилась Настя. – Бензина, конечно маловато, максимум на тысячу километров хватит. Но, думаю, в одну сторону мы доедем. А там либо брошу её, хотя жалко очень, либо разживёмся горючкой. В общем, пятьсот – семьсот килограмм моя малышка возьмёт. Только паковаться надо предельно компактно.

– Ладно, придумаем чё-нибудь, – почесал затылок Матвей. – Пойду я тару искать. А ты пока вещи пересмотри, что взять, что оставить… Ох-хо-хо, – завздыхал дед, скрываясь в сарайке.

Но, собраться вдумчиво и не торопясь, у них не получилось. Косяком пошли неожиданные визитёры. И с каждым разом всё опаснее и опаснее. Пришлось прятаться и раз даже отстреливаться. Но благо, что, услышав ответные выстрелы, неизвестные передумали заходить на пасеку и обошли их стороной, бросив и мёд, который они набирали из разрушенного улика и какую-то канистру.

Была эта троица пешей. По крайней мере, никакого транспорта Настя не углядела. А в брошенной канистре оказался технический спирт. Как определила? Поджигом. Капнула несколько миллилитров на камень и подожгла. Этиловый горит синим, а метаноловый – зелёным. А на вид, да, почти не отличаются. На вкус, правда, привкус растворителя у технического есть. Матвей с Настей решили, что спирт пригодится.

Собираться стали живее. И опять пришлось прерваться.

– Деда, давай уже завтра выходить. Неспокойно мне. считай одни остались, все добрые люди уже ушли, как смогли.

– Сам так думаю, – Матвей машинально потёр грудь и поморщился. – Сердце заходится, не вовремя, – с досадой пожаловался он.

– А, когда это вовремя бывает, дед, – откликнулась Настя. – Посиди, я пока продукты упакую. А потом вместе Гнедка снарядим. Не знаю, чем мы его в дороге кормить будем? – тихо сокрушалась она.

– Да его-то кормить как раз не проблема, – с одышкой ответил Матвей. – Время – август, травы навалом. Где-то уже сено сметали-скрутили, где-то хлеба подошли, значит, зерно будет. Сырое, конечно, вредно, но по малу ничего. Лишь бы вредная травка не попалась. Про кормёжку я не волнуюсь. Про другое боюсь: потянет ли он всё, что мы тут насобирали? Смотри: три фляги мёда. Можно и больше, да ставить в телегу уже некуда. Пару-другую уликов, как хочешь, а взять надо. Медогонку опять же надо. Инструмент хозяйственный всякий разный: топоры, пилы, лопаты, вилы и ещё всякой хрени наберётся. Куда всё это складывать?! – риторически воскликнул дед.

– А если мы Ночку с Зорькой возьмём? – неуверенно спросила Настя.

– Ага! – язвительно откликнулся дед. – А ещё курей, кролов и будем цыганским табором кочевать.

– Нет, погоди, – не отступила Настя. – Ночка – взрослая корова, на неё можно груз навьючить. Я видела, в Азии на коровах и быках пашут. А тут, подумаешь, шестьсот- семьсот километров с грузом пройти. А Зорька – нетель спелая. Тоже чего-нибудь нести сможет. А станут сильно мешать в пути, можно приколоть да мясо обменять на нужное что-то. А?

– Ну, ты и придумаешь! Представляю эту картину, – всё же рассмеялся дед. – Но рассмеялся как-то вынужденно, невесело. – И сколько мы с ними будем до того Алтая идти?

– А куда нам торопиться? – вопросом на вопрос ответила Настя. – Главное, живыми дойти. Зато, смотри, у нас в пути молоко будет и для себя, и на обмен при случае. И на новом месте с голоду не пропадём. Попрошайничать не придётся.

– О, как! Ты, я гляжу, уже всё распланировала?

– Да, чего там планировать. – отмахнулась Настя. – Ясно же, что первое время легче будет тому, у кого продукты будут. Есть люди всегда хотят. Ну, и тому, кто будет при власти, – Настя примолкла, не желая развивать эту тему и потом совсем другим будничным тоном добавила: – Я тут семена собрала, какие были, картошку, морковку, свёклу понемногу уложила. Маловато, конечно. На посев придётся оставить, но что уж есть…

Они разговорились и не заметили, что к пасеке вышли новые люди. Судя по внешнему виду, бывшие заключённые. А ведь Вересов предупреждал, что тюрьмы распущены.

– Эй, дед! – услышали они мужской возглас из ближних кустов. – Народу на пасеке много?

– Да есть, – ответил Матвей, поворачиваясь на голос. – А ты кто такой? Покажись! – стараясь оставаться спокойным спросил он.

Настя поняла, что её пока не видят и присела за телегой, которая стояла близко к дому, так как Настя нагружала короба и не хотела таскать груз далеко. Она спряталась за колесо и вынула из-за пояса джинсов пистолет.