– Что вы, – улыбнулся Герхардс, – да он просто ошалел от обрушившейся на него информации. Должен сказать, мне даже приятно от того, что его рыбьим мозгам пришлось потрудиться. Хоть мы и не качнули его ортодоксальную башню, но хотя бы впустили «сквозняк» в эти затхлые помещения. Вы только представьте, Томас, тысячи лет назад мои предки-славяне могли делать оттиски на золотых пластинках! А ведь это и сейчас далеко не всем ювелирам под силу!

– Да уж, – согласился Мор, улыбаясь, и добавил: – Сладок нектар знаний, но еще слаще его перспектива. Праэт, вы снова уедете в Германию?

– Но ведь я скоро вернусь.

– Не в этом дело. Я просто вслух определяю то, чем мне незамедлительно следует заняться. Так вот, все мои усилия теперь будут направлены на то, чтобы отыскать и тщательно опросить очевидцев того пожара.

– Это очень сложно, – с сожалением возразил Герхардс, – ведь прошло столько лет. Однако, вы должны пообещать мне, Томас…

– Что же?

– Если для выкупа интересующей нас информации потребуются деньги, вы в этот раз не станете лезть к себе в карман. Помните, что у меня теперь имеется меценат, считающий меня своим другом. Карл просто горит желанием поучаствовать в чем-то таком.

– Ну, – не стал спорить Мор, – помощь нам, конечно, не помешает. Ну и мы, в свою очередь, чем сможем, тем и поможем Карлу Испанскому. Такие неординарные люди теперь редкость, но… далее ни слова о других делах, потому что сейчас, – советник короля выглядел крайне озабоченным, – у нас с вами осталось еще одно, безотлагательное.

– Что еще? – остановился Герхардс. – Я о чем-то не знаю?

– Да, мой друг, – тяжело вздохнул Мор, – в стороне от вас осталось то чувство голода, которое я всякий раз испытываю после подобных нервных встреч. Идемте же скорее, нас ждет обед.

Его высокопреосвященство кардинал Уолси не спешил покидать пыльное помещение, предназначенное для хранения церковной утвари. Вскоре появился тот, кого он ждал.

Тщедушный и бледный священник в коричневой сутане с капюшоном выглядел так, словно только что вышел из курятника. Мелкие перья и пух обильно «украшали» его неброское одеяние. Отдуваясь и силясь избавиться от заедающего его мелкого пуха, он нервно оглаживал лицо и щурился на свет.

– Ваше Преосвященство, – будто доложил он тихо и, оглянувшись, прикрыл за собою дверь. – Звали?

– Звал, Уильям Гайд, звал, но ты явился гораздо позже положенного.

– Я не смел явиться перед важными господами в петушином виде, – стал оправдываться настоятель хранилища, но вовремя спохватился, – и особенно перед вами, Ваше Высокопреосвященство.

Кардинал вскользь прощупал взглядом кривую и нескладную фигуру Гайда.

– То есть, – спокойно уточнил он, – мои гости и я – важные господа, и к нам, когда мы находились тут вместе, ты пернатым не явился, а вот ко мне одному, ты, цыплячья душа, входить не стесняешься. Стало быть, я для тебя не «важные господа»?

Ты ведь прекрасно знаешь, негодяй, что только по моей милости твоя семья сейчас не голодает, несмотря на то, что ты крайне нечист на руку и таскаешь из соборного хозяйства все, что только можно!

– Я пришел, как только освободился, – будто ни в чем не бывало спокойно ответил хранитель, – сами же приказали перебрать вашу перину.

– Я тебя до этого просил еще раз пересмотреть все списки хранилища, касательно того, что было изъято при обысках у «Желтых стежков», ты сделал это?

– Ваше Преосвященство, поскольку это распоряжение ваше и короля, я скоро буду знать наизусть все эти описи и списки.

– А накануне, – не сдавался кардинал, – ты выдал все, что было нужно, приходившим по этому распоряжению господам?

– Все, что было, сэр, вернее, все, о чем они спрашивали.

– И все у тебя совпадает в описи?

– Все, сэр.

– Не ври мне, Уильям! Мор сейчас в фаворитах у короля, и если не я, то посланные им люди вскоре прочтут каждую циферку в твоих хозяйственных книгах, каждую закорючку. Мне страшно подумать, что будет с тобой, если хоть что-то где-то не совпадет. Из тебя из живого будут вырывать жилы, слышишь?

– Слышу, сэр. Вы уже не раз говорили об этом. У меня там все в порядке.

– Иди, Уил, иди.

Хранитель вышел в коридор, но дверь за собой он не закрывал. Наверное, предполагал, что и Его Преосвященство вот-вот покинет этот пыльный склад, однако кардинал почему-то не спешил. Многие и многие мысли обуревали лысеющую голову этого едва ли не самого могущественного человека в Англии.

Вначале ему думалось, что этот обтянутый кожей сухарь Гайда все же обманывает его, и в таком случае хранителя просто необходимо отправить на «перевоспитание». Вдруг Уолси обратил внимание на то, что рядом с этими и другими размышлениями в его голове постоянно крутится призрак пропавших из тайников заговорщиков золотых пластин.