Скорее всего, Михалина хоронила его сама. Где-то взяла рушник, чистый холст, чтобы завернуть любимого, погребальную рубаху. И именно благодаря тому, что закопать его тело глубоко она не сумела, Свод и выбрался из Преисподней. Где она теперь, его Михалина, что с ней?

Ричи оторвался от дерева и сделал несколько шагов по направлению к дороге. Кладбище стояло на краю леса, и наезженная телегами колея огибала его, уходя в голый перелесок. Добравшись до поворота, за которым раскинулось покрытое стерней поле, Свод оперся о дерево и немного отдышался.

Он узнал местность: через это поле они скакали к дому ведьмы, передавшей ему перед смертью свой страшный дар. Странное дело, подумалось ему, но по иронии Судьбы вполне могло быть так, что эту старуху похоронили на том же погосте, что и самого Ричи. Впрочем, какая ему разница? Важно, что он снова остался жив – переданная ему Сила ведьмы оказалась столь велика, что смогла вытащить человека даже из Чистилища.

Конечно же, Свод радовался тому, что хоть и дырявым, как палубная тряпка, а все же и в этот раз выбрался из смертельной западни. Одно плохо: раз уж сама Смерть отпустила Шеллоу Райдера обратно в явный мир, то выходит, что тайны Николяуса Эшенбурка, из-за которых пирата и душегуба вытаскивают из ада, на поверку могут оказаться страшнее «объятий» Теней Чистилища.

Свод ясно различал вдалеке знакомую крышу панского замка. На фоне пасшихся в поле волов и темных силуэтов осенних деревьев эта мирная картина шла вразрез с его недавними воспоминаниями. Перед глазами поплыли видения: наполненный солдатами двор; Ричи ищет среди них, зовет своего друга, Войну, и вдруг понимает, что они, скорее всего, убили Якуба, а теперь нагло смеются в лицо Своду и тащат из замка Войны все, что только могут поднять. Да разве мог он такое простить?

«Да, – заключил он, прижимая руку к пропитавшейся сукровицей и отдающей ледяным холодом вышитой рубахе, – драка была что надо. Жаль только, что Войну все равно уже не вернешь…»

Свод оторвался от дерева и сделал несколько мучительных шагов по направлению к замку. Грудь нестерпимо заныла, а в боку, казалось, кто-то провернул столярный бур.

– Волов моих не спугни, – услышал он совсем близко и вздрогнул от неожиданности. Ричи готов был поклясться, что секунду назад рядом с ним никого не было! На валуне, всего в трех шагах от дерева, за которое он только что держался, сидел совсем еще юный, лет шестнадцати от роду, пастушок со светлыми вихрами и такой веснушчатый, что его лицо в свете заходящего солнца, казалось, отливало золотом. Своду показалось странным, что зипун и портки юноши были далеко не дешевыми: крайне редкой расцветки, в тон грозовой туче, да и сшиты ладно.

– Волов? – переспросил растерянно Ричи и насторожился. – Разве ты меня понимаешь?

– Понимаю, – ответил юноша, и в это миг Ласт Пранк решил, что либо он сошел с ума, либо видения из Преисподней продолжаются. Он явно слышал голос собеседника и так же четко видел, что тот даже не приоткрывает рта.

– Откуда ты? – едва ли не открыто намекая на отношение пастушка к темным залам Чистилища, продолжал допытываться Свод.

– Я-то? – запросто переспросил юноша и тут же ответил: – Издалека.

– Издалека? – недоверчиво улыбнулся Свод. – Хочешь сказать, что пригнал волов за сотню миль для того, чтобы они могли здесь пастись на пустой стерне? Чем же они набьют свою сыть, юнга? Ведь крестьяне увезли с поля даже полову 2 …

Пастушок ничуть не смутился. Все так же не размыкая уст, он обернулся к полуживому человеку, и Свод услышал:

– Эти волы сами знают, где и когда им пастись, им никто не указ.

– А ты? – принимая это за издевку, поинтересовался Ласт Пранк.

– И я.

– Но, – не сдавался Ричи, – ведь это земли пана Войны, верно? Ты служишь у него?

– Нет, – прозвучал голос юноши, – он не из моего рода, я ему не служу.

– Тогда, выходит, что ты служишь кому-то из своего рода? Нет, – поправился Свод, – у вас говорят не так. Назови мне имя твоего рода!

– Коляда.

– А твое имя?

– Чайтан.

– Как?

– Чай-тан.

– Я таких имен не встречал, – устало заключил Ричи и, намереваясь продолжить свой путь, развернулся к замку. – Знаешь, – бросил он через плечо, – мне нужно идти… Придется мне пройти через твоих волов.

– Куда тебе? – улыбнулся юноша. – Это тебе не шкодящие вои русского князя, которых порубил ты нещадно. Через строй моих волов так просто не пройдешь. Их, – юноша хитро улыбнулся, – и увидеть-то не каждому дано.

Свод, уже шагнувший к пасущемуся недалеко стаду, вынужден был остановится.

– Ты-то их видишь, – продолжал назвавшийся Чайтаном, – и пройдешь этим полем, не можешь не пройти. Иди. В замке твоего друга уж нет тех, кто хотел, кто должен был тебя судить, значит, теперь ты не их судом судим будешь. Тебя все чтут за покойника, и все, даже судьи твои людские, таковым и видели. Одного не узрели на предсмертном омовении: от стрелы смертельной, что торчала из твоей спины, уж и следа не осталось. На-ка вот, – юноша протянул Своду тонкий пруток черного, неведомого дерева, – с ним волы тебя пропустят, а за ними уж и боли станет меньше. Только не выбрасывай его, неси в замок, там он тебе пути и откроет. Ступай…