— Забей, — я беспечно махнул рукой. — Свои люди, сочтёмся. И ничего не бойся. Всё уже позади. А впереди только хорошее.

— Договорились, — улыбнулась девушка, украдкой вытирая глаза. — Так, ладно, не мешайся мне. А то будете обеда полдня ждать.

Конечно, она преувеличивала. Для деревенской девчонки умение готовить так же естественно, как дышать. А что, родители на работе, жрать захочешь — научишься. А если ты старшая, а в доме ещё один, два, три мелких, тут и выбора-то нет. Хочешь не хочешь, а придётся. Так что не прошло и часа, как на плите появился борщ, аппетитно зашкворчали котлеты в подливе, а рядом пристроилось картофельное пюре, для сохранности тепла завёрнутое в шубу. Короче, праздник живота.

И, естественно, на вкус всё оказалось выше всяческих похвал. Мама, конечно, готовит лучше, но у Юльки была своя изюминка, как у любой хорошей хозяйки. Участковый тоже оценил старания, поэтому девушку сильно не донимал. Взял показания, расписку, что жертва не имеет претензий, и пообещал присматривать за Наумовной с Кузьмичом. Мол, если что, можно звонить прямо ему, а уж он сам разберётся. Такой подход всех устраивал, так что разошлись мы, довольные друг другом.

В райотделе нас тоже встретили благодушно. Поблагодарили за помощь и за то, что не стал раздувать проблему. И, естественно, разрешили пообщаться с задержанными наедине. Мне кажется, даже если бы я стал тех мудохать, никто бы не вмешался. Мол, в своём праве парень, почему бы и нет. Может быть, конечно, я неправильно истолковал намёки Кузнецова, но уточнять не стал. Да и не было у меня подобных желаний. Одно дело, в бою, там да, могу и голову оторвать, а другое — глумиться над поверженным врагом. Это не моё.

— Ну, что смотришь? — однако сам Зелёный явно думал так же, как начальник райотдела. — Мочи, раз пришёл.

— Неохота руки марать, — я подвинул стул и сел напротив прикованного к столу урки. — Скажи, Зелёный, ты же накрот и алкаш, однако отморозком никогда не был. Какого хрена вы вообще ко мне прицепились?

— Да хрен его знает, — опустил взгляд сиделец. — Знал бы — сказал. Сидели с корешами, бухали. Потом баба какая-то позвонила, а после ничего не помню. Очнулся уже в камере, говорят, на перо кого-то посадить пытались. А я не помню нихера, понятно?!

— Не ори. — Я сделал ему знак, чтобы заткнулся и с мысли не сбивал. — То есть команду отдали по телефону… а чего пили?

— Самогон, у Собачихи брали. — Зелёный оказался понятливым и не стал играть в партизана.

— Не, не подходит, — я полез в смартфон, выискивая способы управления людьми ведьмами. — Слушай, а тебе никто ничего необычного на днях не дарил? Ну, странного чего-то… не знаю, как объяснить.

— Да нет вроде, — задумался урка. — Кто мне чего дарить-то будет. Родня и то волком смотрит. Вон Машка только иногда заскакивает, то приготовит, то вещи постирает. Но тоже криворукая. На днях рубашку зашивала, а иглу в ней и оставила. Та вон в плечо впилась, до сих пор пятно.

— Пятно… — я вдруг замер. — Пятно, говоришь?! Показывай! И Машка — это…

— Овчинников, — удивлённо уставился на меня Зелёный. — Людки дочка. Вы ж с ней соседи.

— Ага, — я в шоке упал на стул. — Соседи. Вот тебе и «так не бывает».

Глава 12

— Маша, ну как же так, — я с укором уставился на сидящую напротив девушку. — Чего тебе не хватало? Зачем было связываться с потусторонними силами? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит?

Овчинникова не ответила, лишь снова всхлипнула, закрыв лицо руками. Я тоже тяжело вздохнул, не понимая, что делать дальше. Осмотр Зелёного однозначно подтвердил наличие «печати дьявола». Так называлась метка, наносимая чернокнижником, чтобы получить контроль над человеком. Сильный и опытный колдун либо ведьма могли использовать других, как кукол, полностью перехватывая управление. Более слабые внушали определённые мысли или чувства, как и поступили с уркой. Ему просто отдали команду, внушив, что я его главный враг. Вот он и пошёл меня убивать. Но я не представлял, зачем это нужно Машке.

— Помнишь, мы ходили на рыбалку? Ты, я, Ксюха, Колька с Ромкой, Васька Фомин. Малые ещё были. — Я улыбнулся, вспоминая прошлое. — Делали удочки из палок, крючки чуть ли не из гвоздей. Ты на такой и наступила. Ногу пропорола почти насквозь, кровищи было — ужас. И я тебя до дому на спине тащил, потому что идти сама не могла.

Машка не ответила, лишь её плечи задёргались, выдавая, что девчонка ревёт. Впрочем, другого я и не ждал. Да и не верил, если уж на то пошло. Как говорится, не верь клятве наркомана, улыбке прокурора и слезам шлюхи. Ведьмы в моём случае, но тут разница небольшая. Наверно шлюхи даже честнее. Я знаю, о чём говорю, Наставник читал нам обширную лекцию о том, что творят чернокнижники. С фотографиями. Я довольно циничен по жизни, особенно в последнее время, но зрелище жестоко замученных на алтаре детей пробрало меня до костей. А к этому рано или поздно приходит любой, связавшейся с тёмными тварями.

— А помнишь, у бабы Мани, что напротив, гуси были? Злые такие, жуть. Больно так щипались. И однажды они тебя загнали на поленницу и слезть не давали, — продолжил вспоминать я. — И мне пришлось в них камнями кидаться, а потом бежать половину деревни, чтобы не покусали. Я тогда думал, что всё, не смогу, эти твари меня прям там и порвут. Но всё равно тебя не бросил.

— Или как зимой с обрыва катались, ты сломала лыжи новые и идти домой не хотела. Или как я сапог по весне в канаве утопил, когда по льду бегал и слушал, как он хрустит. Ты ещё просила меня так не делать, а потом помогала искать в ледяной воде. Мы оба промокли насквозь и подхватили дикую простуду. Батя потом меня выдрал как сидорову козу, — на меня накатила ностальгия. — Сапог мы, кстати, нашли, помнишь? Весело было. А как на великах гоняли, я в бревно врезался и на щебень упал. Колесо пополам сложилось, локти и колени в лоскуты, а ты меня до дому вела. Если так подумать, мы же всегда вместе тусовались. И вот скажи, за что ты так легко решила меня убить?