— Я стараюсь, — отведя глаза, едва слышно выдохнула покрасневшая Милорадович. — Просто не всегда получается.

— Плохо стараешься! — припечатал наставник. — И как результат мы имеем сегодня уничтоженную муниципальную собственность! Бюро, конечно, оплатит, но всё имеет предел. Ладно денежный вопрос, его всегда можно решить, но в следующий раз ты своим безрассудством можешь подставить под удар товарищей. Ты это понимаешь?

— Да, — кивнула девушка, низко опустив голову. — Я… я буду стараться.

— Сделай милость, — съязвил Олег Евгеньевич. — И начни с дыхательной практики, которую ты обещала делать каждый день. Но, естественно, забыла. Или сознательно меня проигнорировала.

— Нет, — вскинулась Катерина, в глазах которой стояли слёзы. — Я нет! Просто мне тяжело ничего не делать и… я пробую, честное слово!

— Ты пробуешь, я не сомневаюсь, — смягчился наставник. — Но забываешь, что ты не одна. Вы команда. Тебе в силу влияния стихии действительно тяжело успокоиться и заняться чем-то таким. Значит, попроси ребят, чтобы они с тобой позанимались. Им тоже будет полезно, а тебе станет проще подстроиться к общему ритму.

— Я не подумала, — всхлипнула красноволосая.

— Огневики одиночки, — пожал плечами мужчина. — Поэтому ты привыкла полагаться только на себя. Но в команде это путь к поражению. У тебя есть товарищи, друзья, твоя поддержка и опора, так же, как ты — их. Научись принимать помощь. Может, и с Виктором цапаться перестанешь.

— Это вряд ли, — рассмеялась Дара, но тут же сникла под суровым взглядом наставника. — Извините…

— Ладно, читать нотации я вам больше не буду, — вздохнул Олег Евгеньевич. — Идите собирайтесь. Через час выдвигаемся на аэродром. Ваши родители в курсе, что делать вы знаете, что не делать, надеюсь, догадаетесь. Свободны.

Мы дружной толпой рванули в общагу. Я так и жил с Семёном, хоть давно мог съехать в особую комнату как у девчонок, но тут такое. С одной стороны, да, комфорт и возможность привести кого угодно когда угодно. С другой — я, конечно, любил одиночество, но лишь иногда и в терапевтических дозах. А постоянно одному в пустой комнате можно и в петлю полезть, пусть даже я бываю там только по вечерам да на выходных.

Нормальное человеческое общение не заменит никакая трёхспальная кровать и пятидесятидюймовый телевизор. Хотя была у меня мысль переехать вместе с Сёмой. Или квартиру снять на двоих рядом с колледжем, но мы оставили эту идею до второго курса. Там будет проще подобное провернуть. А сейчас я ворвался ураганом в комнату, расшвыривая вещи и трамбуя нужное и ненужное в сумку под удивлённым взглядом соседа.

— У меня таки есть два варианта, — задумчиво глядя на мои метания, прокомментировал Семён. — Или ты стал папой, или кто-то пообещал, что никогда им не станешь. И это, кстати, наводит на очень интересные мысли. Кстати, если надо, у моей тёти Сары есть небольшой коттедж в пригороде Хайфы. Могу договориться недорого.

— Знаете что, уважаемый Семён. — Я даже на секунду собираться перестал. — Идите вы в пень с такими мыслями. Накаркаешь, я сам тебя кастрирую.

— Ой, посмотрите на этого поца, — развеселился сосед, — этот человек должен-таки бороться с предрассудками, а вместо этого он их распространяет.

— Шо бы ви понимали в колбасных обрезках, — я тоже спародировал одесский говор. — Таки это не предрассудки, а объективная реальность, данная нам в ощущениях. А еду я на военные сборы. То ли неделю, то ли две будем грязь месить в солнечной Туве.

— Повезло-то как, — издевательски радостно всплеснул руками Сёма. — А мне вот придётся идти на вечеринку, что колледж устраивает в ночном клубе. Но морально я буду с тобой!

— Вот ты падла, — я ласково глянул на друга. — Хочешь, договорюсь, чтобы тебя с нами взяли? В качестве исключения?

— Нет, нет, нет, — всполошился сосед. — Я не достоин такой чести. Там все будут одарённые, куда мне с голой задницей на шашку! Сам, всё сам.

— А ты пока закроешь меня грудью на половом фронте? — я заржал. — Ну, ну. Саблю не сотри, герой.

— Обижаешь, — ухмыльнулся в ответ Семён, — всё учтено могучим ураганом.

— Ну и хорошо, — мы хлопнулись ладонями. — Ладно, не скучай тут без меня. Побежал, а то машина уже ждёт.

В пути мы особо не разговаривали. Дара вроде не выглядела понурой, но отмалчивалась, что для неё было абсолютно нетипично и выдавало нехилое волнение. Я навязываться не стал, лишь хлопнув её по плечу и сказав, мол, что бы ни произошло, она может на меня рассчитывать. Девчонка вроде повеселела, но не сильно. Видать, припекло её не на шутку. Мико привычно не лезла с разговорами, предпочитая залипать в телефоне, а Таня с Катериной о чём-то общались с роднёй. Судя по доносящимся обрывкам фраз, им делали внушение и давали наставления не опозорить и всё такое. Я же, немного подумав, завалился спать. А что такого. Ехать нам было прилично, как раз покемарить успею, тем более я теперь солдат, а как известно, когда он спит, служба идёт.

Улетали мы с общего аэродрома, только подъехали с другой стороны. Причём, когда наша машина прибыла, там уже стояло около десятка похожих минивэнов, украшенных логотипами бюро и личными гербами команд. Я сделал себе зарубку тоже озаботиться чем-то таким. Это неплохо работало на имидж, даже если в итоге после выпуска команда распадалась. Встретивший нас офицер отметил что-то в планшетке и махнул рукой в сторону здания, мол, ждите. Мы молча подхватили сумки и пошли, куда сказали.

У военных были свои помещения, так что нам не пришлось толкаться локтями с другими пассажирами, зато оказалось, что внутри уже находятся около сорока подростков, в которых безошибочно угадывались бойцы команд богоборцев. И по виду, и по сумкам с чемоданами, которых у некоторых оказалось по десятку с лишним. В частности, девица, явно косплеющая готическую лольку, сидела в окружении не менее дюжины чёрных саквояжей под старину, украшенных изображениями черепов и паутины.