— Конечно, слушаю.

— У меня странная просьба, но не могли бы вы мне сказать, что это за препарат? — передаю ей найденную баночку, девушка читает название и смотрит на меня.

— Простым словом это наркотический анальгетик, он применяется в основном для купирования больного синдрома. Это ваше? — передаёт мне обратно.

— Ээм… нет, друга. Подождите, я не понимаю… при каких заболеваниях их принимают? — задаю самый интересующий меня вопрос, боясь услышать ответ.

— Девушка, я не хочу вас расстраивать или же напугать, поэтому советую вернуть вашему другу его таблетки и спросить лично у него. А сейчас мне пора, прошу меня извинить, — девушка быстро удаляется от меня, оставляя с нехорошими мыслями, которые пугают до дрожи в теле.

Мне порядком надоела эта неопределённость, я хочу узнать ответы и как можно быстрей.

Если Рик болеет, то почему не рассказал мне, не предупредил, что ему может стать плохо?

А если бы он умер от этой эпилепсии у меня на руках?

Он ответит на каждый мой вопрос!

Но внутри шевелился маленький червячок сомнения, может, мне не стоит вникать в это? Захочу ли я знать ответ?

Если он сам мне не рассказал, то, возможно, хотел сделать лучше мне.

Познакомившись с ним ближе, узнав его, уверена, он не хотел меня расстраивать, попытался скрыть.

Спустя ещё немного времени мне разрешили проведать его.

Набравшись смелости, тихо постучала в дверь и медленно вошла в палату, в которую его положили.

Да, она отличалась от палаты, в которой я лежала… и выглядела отстойно!

И в ней он лежал не один, судя по ещё одной разобранной койке.

Но была благодарна, что нас оставили наедине.

Рик стоял около окна, ко мне спиной, смотря на улицу, не шевелился и ничего не говорил. Возможно, его захватили собственные мысли, и он не слышал, как я зашла.

Я не знала, что сказать, язык прилип к небу, а рот не открывался, сейчас я почувствовала себя здесь лишней, будто меня тут не должно быть, я не должна была это видеть.

И я испугалась. Струсила.

Развернулась и только собралась покинуть палату, как услышала, что он подходит ко мне сзади.

Держа руку на дверной ручке, я считала его шаги до меня, они барабанили и стучали по ушам так же громко, как и мое испуганное сердце.

Он встал позади меня, дуновение его дыхания шевелило мне волосы на затылке, он был слишком близко.

— Уходишь? — хриплым, скрипучим голосом по моим оголенным нервам.

— Я… я… — вдыхаю глубже, пытаясь собраться и ответить. — Нет… то есть, да. Черт, не совсем! Я не оставляю тебя! — на повышенном тоне, доказывая ему и себе правоту этих слов, дрожа всем телом от напряжения.

Я не была глупой, то, что сегодня произошло… это изменит нашу жизнь.

Это не могло быть гребаным недомоганием!

Медленно поворачиваюсь к нему, боясь поднять глаза и посмотреть в его.

Обращаю внимание на его напряженное тело и на сжимающиеся руки, улавливаю его нервное дыхание.

Беру его руки в свои, разжимая каменные кулаки, потираю в своих, отогреваю, успокаиваю его и себя в том числе.

Поднимаю встревоженный взгляд и все понимаю. Все написано на его страдальческом, взволнованном лице.

Он расстроен, что я узнала, думала, он злится, но это не так.

Я вижу только страдание и боль.

Четко приходит понимание, что бы это ни было, я не оставлю его.

Просто не смогу, он мой, и я его не брошу, что бы ни было!

Веду его к больничной койке, присаживаюсь и похлопываю по месту рядом с собой, он понимает меня и садится рядом.

Не нахожу ничего более разумного и тяну его голову к себе для поцелуя, не пошлого, а чувственного, волнующего, без применения языка.

Трогая его по гладким щекам, ощупывая пальцами каждый участок.

Чувствуя внутри вихрь из чувств… мне страшно, я в растерянности, не знаю, что мне дальше делать и как реагировать.

Не хочу разрывать наш поцелуй, потому что боюсь предстоящего разговора.

Рик отвечает мне с куда большей страстью, упивается, начинает вгрызаться в мои губы, обнимая и вдавливая меня в себя, лишая меня воздуха, но я позволяю это ему делать.

Если ему так легче, то я не собираюсь противиться.

Он запускает свои холодные руки ко мне под футболку и начинает несдержанно трогать мое тело. Я же начинаю ощущать возбуждение, легкое покалывание в низу живота.

Но внезапно нашу идиллию разрушает громкий звук захлопывающейся двери. Мы отстраняемся друг от друга, смотрим в сторону звука, но никого там не видим, видимо, кто-то решил не мешать нам.