— Просто скажи мне, устраивает ли это тебя, — прямо сказал он.

— Да, — ответила я, но в это слово просочилось раздражение.

Я начинала думать, что он делает это только для себя.

Может, он недолюбливает меня больше, чем я осознавала. Или презирает меня сильнее, чем я осознавала. Или ему нравится трахать парней больше, чем я осознавала… или он делает это в большей степени из-за Ревика, чем я осознавала.

Он действительно будет как тот стереотипный дерьмовый парень? Он просто использует меня, чтобы спустить напряжение, а потом перекатится на бок и вырубится? Может, отправится на поиски пиццы в другой части лагеря?

Должно быть, Джем услышал часть этих мыслей, потому что он усмехнулся.

— У тебя есть что-нибудь? — спросил он снова прямолинейным и будничным тоном. Когда непонимание пронеслось по моему свету, он приласкал мою задницу, вложив больше света в свою ладонь. — Для этого, Элли. У тебя есть что-нибудь?

Я постаралась подумать. Смазка. Он ведь имел в виду смазку, верно? Я начала переворачиваться, чтобы встать с кровати и достать её, но его ладони крепче стиснули меня и удержали на месте.

— Нет, — усмехнувшись, он заговорил более твёрдым и приказным тоном. — Скажи мне. Или покажи. И не двигайся, бл*дь, пока я хожу туда.

Почувствовав, как мой свет реагирует на его тон, а лицо заливает жаром, я послала ему беглый снимок того, где смазка лежала в деревянном шкафу возле двери.

Постель скрипнула, когда он встал.

Я лежала на месте, борясь с разрядом, который змеился в моём свете. Это тоже из-за Дракона? Он пытался подготовить меня к другому виду секса? Или довести меня до такого чёртова неудовлетворения, чтобы я забыла? Я чувствовала в этом какое-то намерение, но понятия не имела, какое именно.

— Бл*дь, тогда просто перестань думать об этом, сестра, — посоветовал он от шкафа.

Я слегка подпрыгнула от его слов, но не ответила.

Когда он вернулся, движения его рук были методичными и размеренными. По-прежнему тёплыми, но он не колебался и не слишком деликатничал. Он наполнил меня холодным гелем, который заставил меня ахнуть. Затем я услышала, как он нанес ещё больше смазки на себя, и завиток тяжёлой боли выплеснулся из его света. Я чувствовала, что он смотрит на меня, глубже вплетается своим светом.

Затем он расположился за мной, массируя мою спину всё ещё скользкой ладонью.

— Откройся для меня, Элли, — мягко попросил он.

От его слов я запаниковала. Затем я осознала, что он имеет в виду моё тело, а не мой свет.

Заставив себя выдохнуть и расслабиться, я сделала так, как он просил, и толкнулась навстречу, когда он более настойчиво повторил просьбу своим светом.

Затем он очутился во мне. Это он тоже сделал умело.

Я знала, что меня ждёт, но ощущения всё равно застали меня врасплох. Хуже того, от этого мои защиты опустились как минимум на короткий промежуток времени. Я вскрикнула, невольно выгнувшись под ним. Он крепче стиснул меня, когда я отреагировала низким стоном и сжала покрывало в кулаках.

— Gaos, — пробормотал он, глубже входя в меня. — Gaos, да… мне тоже хорошо, Элли. Это так приятно, бл*дь…

Я не ответила, прикусив губу и отвернув от него лицо.

Казалось, он трахал меня довольно долго. Долго, медленно, жёстко… он был очень хорош в этом. Слишком хорош. Каждый глубокий толчок заставлял меня стонать и таять под ним. Я старалась не думать о Ревике на другом конце, старалась держать свой свет закрытым, отгораживать нас щитами, но моя боль продолжала усиливаться, когда он не дал мне кончить.

И да, может, это было бы неплохо… вроде как… если в итоге он сделает мне ещё лучше. Но он также не прикасался ко мне нигде, только стискивал мои бёдра.

Он не позволял мне прикасаться к себе.

Казалось, он вообще не был заинтересован в изучении моего тела.

Он также посылал мне свою боль и удовольствие интенсивными импульсами, от которых я извивалась под ним, потела, стонала, а потом и вовсе начала хныкать и умолять.

Кончив в этот раз, он издал надрывный крик.

Он оставался глубоко во мне, содрогаясь и удерживая мои бёдра мускулистыми ладонями. Я заскрежетала зубами, чувствуя, как он отпускает контроль, и та интенсивная боль струится по его свету.

В те несколько секунд его желание сделалось настолько мощным, что я застонала в голос, противясь ему.

Однако он лишь вошёл глубже, хватая воздух ртом, притягивая меня к себе, и боль струилась из его члена. К тому моменту я дошла до такого отчаяния, что подумывала использовать телекинез, но он вышел из меня прежде, чем я успела решить, погладил мою поясницу сильными пальцами и просто стоял там на коленях, тяжело дыша.

Несколько секунд он, казалось, просто пытался взять себя в руки и вернуть дыхание в норму.