Фрэнк адским усилием воли прервался, услышав чей-то сдержанный кашель. Рядом стоял Роджер с совершено бесстрастным выражением лица. Только прищуренные глаза выдавали его чувства. Фрэнк перевёл глаза на Камиллу. Она смотрела на него не со страхом или отвращением, а с удивлением. Медленно поднялась, оправила помятое, порванное платье и ушла. Не убежала, не дала пощёчины. Просто ушла, во всем её облике ощущалось недоумение. Проводив её взглядом, Роджер присел рядом с Фрэнком. Помолчав, холодно проронил:

— Что с вами случилось? Вы больше не в состоянии контролировать себя и держать штаны застёгнутыми? Куда вы торопитесь? На виселицу? Хорошо, это ваше дело. Но вы подставляете меня.

— Роджер, вы не заметили, мне уже не пять лет и я могу решать сам, что делать, — проворчал Фрэнк, вытирая пальцы платком. — Она пришла сама и стала меня провоцировать.

— Да и как же?

— Сказала, что я — импотент и расхохоталась мне в лицо.

— Не думаю, что Камилла имела в виду это.

Фрэнк поднял на него глаза, изучая выражение лица Роджера.

— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать. Но, если мистер Райзен захочет меня кастрировать за изнасилование его жены, вы-то тут при чем, Роджер?

— Изнасилование? — к своему удивлению, Фрэнк ощутил откровенную насмешку в голосе Роджера. — Она была бы счастлива, если бы Эдвард это сделал.

— Роджер, если вы мне не скажите сейчас же, в чем дело! То я не знаю, что я сделаю!

Роджер помолчал, достал портсигар, закурил.

— Знаете, дорогой друг, я думаю, вам будет неприятно узнать то, что я сообщу. Наверно, очень неприятно. Я хотел сказать вам это раньше, чтобы вы вели себя иначе. Но потом понял, что это немыслимо.

— Роджер, к чему эти занудные рассуждения? — перебил зло Фрэнк. — Говорите начистоту. Я выдержу, у меня крепкие нервы. А ваши загадки и тайны меня бесят.

— Хорошо. Я скажу вам. Потому что вы ведёте себя в высшей степени неразумно. И все больше подставляете меня под удар. Эдварда не интересовали женщины. Вы понимаете, о чем я? Не интересовали. Он предпочитал мужчин. Он ухаживал за Камиллой, чтобы заполучить наследство её отца. Он сорил деньгами, а я ограничивал его. Кроме того, этот брак придал бы ему респектабельности. Она влюбилась, но накануне свадьбы все-таки узнала правду и разорвала отношения. Сейчас она может понять, что видит перед собой другого человека. И поделится этим откровением с мужем.

— Роджер, почему, черт возьми, вы раньше не сказали об этом! — взорвался Фрэнк.

— А что бы это изменило? Вы — мужчина, настоящий мужчина, не смогли бы играть подобную роль. Никогда. Но я представить не мог, что вы увлечётесь Камиллой. Так сказать, ответите на её страстное желание, которое, думаю, в ней не угасло окончательно.

— Пусть она думает, что Эдварда там вылечили от этого, — проворчал Фрэнк.

— Чепуха. Она не поверит в это. Ваша слишком откровенная мужская любовь и опытность может навести её на определённые мысли. Вы понимаете, о чем я.

Фрэнк услышал в трубке взволнованный голос Берты и нахмурился.

Бросив трубку на рычаг, он выбежал из особняка и, свернув с улицы в переулок, быстро перенёсся через портал в штаб — лабораторию Берты.

— Что случилось, объясните толком? — бросил он нетерпеливо.

— Копы схватили Дока и Майло. Шон и Боб хотели их вытащить с помощью порталов, но Шона схватили, Боб еле успел вырваться, — объяснила срывающимся голосом Берта.

— Они что не взяли документы, что я им сделал?! — возмутился Фрэнк.

— Мы пока этого не знаем, — бросил Боб, молодой парень с тёмными волосами, чью повышенную лохматость компенсировали аккуратно постриженные бакенбарды. — Хотели выдернуть. Но их держат не в камерах, а в зале и там пытают. Они прикованы к стенам, мы не успели ничего сделать! — воскликнул он в отчаянье.

— ОК. Боб, придумаем что-нибудь! — попытался ободрить его Фрэнк.

— А если сделать так, — воскликнул Питер. — Возьмём самое мощное оружие, ворвёмся в участок, перебьём охрану и всех освободим?

— Молодец. Копы вручат тебе медаль супергероя за это. А чтобы она хорошо держалась на твоей шее, выберут верёвочку потолще, — проронил Фрэнк, изобразив жестом, как будто затягивает удавку на шее. — Как ты не понимаешь. Копы ждут именно того, что мы ворвёмся туда, как стадо бизонов, и попадём в вырытую ими «яму».

— А что ты, черт возьми, предлагаешь? Представь, что с ними сделали. Наша трескотня — идиотизм. Может их уже повесили, пока мы треплем языками! — буркнул Боб.

— Я так не думаю. Копы хотят выбить из них всю информацию. Поэтому будут держать как можно дольше.