— Но я не умею ездить верхом. — повернувшись на Адамаса а потом снова на лошадь, проговорила я.

— Научишься в дороге. — как обычно отрезал он.

— Я боюсь Адамас.

— Тебе сказали, что кобыла хорошо выезжена. Я буду рядом и не куда ты с неё не денешься. По крайней мери далеко!

— Да я даже залезть на неё не смогу! — продолжала я стоять на своем, все также удивленно приподнимая брови.

Но видимо этого мужчину не переубедить и мольбы бесполезны. Когда он ловко спрыгнул со своего коня и направился ко мне. При этом с недовольным выражением лица, будто бы всё это ему изрядно надоело… Я отпустила повод и сделала несколько шагов назад, не зная, чего ожидать от него. Но к моему удивлению, приблизившись ко мне, он аккуратно и мягко приподнял меня за талию, усаживая в седло. И сразу же объяснил азы управления, как повернуть и остановить лошадь.

— Спасибо. — прошептала я ему в спину, когда он направился к своему жеребцу.

Мужчина лишь на секунду остановился, повернув слегка голову в бок. Но ничего не ответил, а я и не ждала… Уже зная, какой он.

Он быстро запрыгнул обратно в седло и сказал следовать за ним. Не проронив больше ни слова. Я лишь видела, как его могучая спина подрагивает, под тёмной рубахой, которая собиралась и натягивалась. Будто-бы мужчина тяжело дышал.

…

Это было выше моих сил… мы ехали уже вторые сутки и слазила с лошади я только для того, чтобы сходить в туалет и покушать. Мы даже не спали толком, точнее я, когда уже обессиленная, просто опускала вперёд туловище и растягивалась на шеи лошади. Благо та была упитанной дамой… Радовало одно, что всё это время мы двигались шагом и кажется так тяжело было только мне, потому что когда бы я не подняла глаза, оторванная от беспокойного сна, все вокруг меня выглядели бодренько. Но на то они и войны… сильные, выносливые и крепкие.

Адамаса я почти не видела, как и остальных его верных воинов. Он прошел половину первого дня рядом со мной, а потом велел держать в середине конницы, пока сам отправился вперёд, разведывать дорогу. Так как мы были еще не далеко от опасных земель, а уловить приближение исчадий тьмы, могли не все. Так пояснил мне Аларик, который при любой возможности старался подбадривать меня.

К утру третьего дня, наконец вернулись всадники и с ними Адамас. Я всё также в полу висячем положение ехала на лошади, уже совершенно обессиленная. Когда скорее почувствовала, чем увидела или услышала, его появление… Осторожно поднимаясь в сидячее положение, что бы случайно не упасть, я начала всматриваться вперёд. И среди звуков шагов десятка лошадей, я услышала громкий и быстрый цокот копыт, когда из-за поворота впереди дороги, галопом выехало четверо всадников, во главе с Адамасом.

Я приоткрыв рот, смотрела на эту картину… Сначала появился Адамас, а за ним и остальные мужчины. Но мой взгляд задержался только на нём одном… Он сидел крепко и уверенно в седле, держа поводья одной рукой. Его отросшие, иссиня-чёрные волосы развивались на ветру, а лучи утрешнего солнца отражались светом от колец, которые держали косы его бороды. Он был мощный, широкоплечий и статный мужчина. Несмотря на всю мою обиду и злость, я не испытывала к нему ненависти. Наоборот, возможно он даже и нравился мне… Ведь в нём было столько мужества, храбрости и силы. А ещё заботы, которую желая того или нет, он всё же показал мне. Жаль, что этого было слишком мало, для того, чтобы я могла надеяться на то, что он сможет измениться. Измениться для меня…

Да, вот так неожиданно для самой себя, в моей голове стали появляться подобные мысли. Возможно потому, что все его угрозы ещё не дошли до исполнения. И я начинала смотреть на него иначе… Мне хотелось узнать его лучше, узнать его настоящего… А возможно я просто обманываю сама себя. И он был таким, каков есть. И нет, я не видела в нём больших минусов, всё что представало перед моими глазами, это лишь то, как он был открыт и справедлив со своими войнами и жесток с недругами. Ну а я, а я даже не знаю кем была для него… игрушкой? Марионеткой? Желанной женщиной? Лучше не стоит фантазировать на этот счёт… Он ничего не говорил и ничего не обещал, всё что между нами тёмный и дремучий лес.

… И вот наша конница остановилась, чтобы поприветствовать своих командиров и узнать новости. А я всё также молча сидела ели держась в седле и смотрела на него. Когда в один момент он резко поднял голову и его глаза нашли меня, встретившись взглядом. Мне кажется, я даже слегка улыбнулась ему, будучи очень слабой и не контролируя своих эмоций.

Перестав смотреть мне в глаза, он быстро пробежался по мне целиком. После чего вдруг направился в мою сторону, уже спрыгнув с лошади. Войны расступались перед ним, давая дорогу и также не отводили своих глаз с него, как и я. Подойдя ближе, он ничего не сказал мне, а лишь дотронулся своими теплыми, слегка шершавыми руками до моих, которые замерли держа поводья. Осторожно убирая из моих рук повод, он взял меня за запястья и перевернул их ладонями вверх, тут же нахмурившись и мельком посмотрев мне в глаза… Мои ладони были изранены, нежная кожа рук не привыкла держать шершавые поводья, особенно троя суток.

Всё также молча, ничего не говоря, он обхватил меня за талию и снял с лошади, поставив на землю. Но удержать себя на ногах я уже не могла, когда от езды верхом и усталости они стали ватными, тут же подкосившись и роняя меня… Но упасть мне не дал Адамас, сразу же подхватывая моё тельце на свои сильные, крепкие руки и прижимая к груди.

— Как вы это допустили? — начал он разгневанно. — Дарон?

— Девушка выглядела нормально Адамас, мы делали привалы несколько раз, когда она могла поесть и…

— Она ели держалась верхом, вы бы заметили её состояние только тогда, когда бы она упала под копыта лошади? — он злился и я почувствовала, как его тело становится горячее.

— Сзади едет большая телега с провизией! У вас что, мозгов не хватило переместить её туда? — всё не останавливаясь продолжал Адамас, а я блаженно лежала у него на руках, довольная наконец принять почти лежачее положение тела. — Разбиваем лагерь здесь, на поляне! — закончил он, и наконец перевёл взгляд на меня. И я открыла глаза шире, смотря на него и желая впитать весь блеск его изумрудов, в которых мне хотелось забыться каждый раз, когда я в них смотрела. Непроизвольно прижимаясь к нему сильней.