Девочка взяла себя в руки, вытерла накатившиеся слёзы и продолжила:

— Меня заставляли есть всякую гадость. Убивать монстров в клетках, а потом есть то, что у них внутри. Мне это очень не нравилось, но папа сказал, что так я смогу спасти маму. У меня появились навыки. Я училась ими пользоваться. А когда прошло много-много времени, папа ушёл за мамой на Землю. Я просилась пойти с ним. Знаешь, как трудно было сидеть под землёй всё это время.

— Даже не представляю…

— Очень трудно. А выходить мне папа не разрешал. Сказал, что там опасно, много монстров ходит и что люди могут умереть, если открыть дверь. Папы очень долго не было.

— И что ты сделала? Ты открыла бункер?

— Нет, но я очень хотела это сделать. Но папа запретил, и я слушалась. А потом… Потом он вернулся с мамой. Только она была в большой прозрачной коробке, с кучей проводов и в маске. Я… Я не смогла… — девочка снова пустила слёзы.

Я дал ей некоторое время и не стал давить. Она продолжила сама:

— Я не смогла её вылечить через эту коробку. А открывать её папа не хотел. Говорил, что тогда она сразу умрёт. Но она умерла прямо в коробке…

Девочка на несколько секунд замолчала, а потом затараторила через слёзы:

— Я не смогла её вылечить, и она умерла… Я даже наркотики принимала, чтоб сильнее лечить, но ничего не получилось. Папа ругал меня, говорил, что я бездарность. Что я плохо училась и не старалась. Что я не любила маму. Но это неправда, я её очень любила, хоть и не видела долго, пока убивала этих дурацких монстров.

Анна снова замолчала и несколько минут приходила в себя.

— Почему он не забрал тебя на Землю? Он же поэтому не открывал капсулу? Боялся заражения?

— Я… Я не знаю.

— Ладно. Что было потом?

— Потом. Папа стал очень злым. Он сказал, что я буду убивать монстров, пока не смогу оживить маму. И заставлял меня делать всякие гадости. Есть много камней, убивать много монстров. И так каждый день… А один раз, когда его долго не было, я открыла двери и убежала. Я убила всех этих дядей. Папа сказал, что воздух для них ядовитый. Но я не могла уже там жить. Папа меня ненавидел. Папа…

— Больной ублюдок твой папа. Выбрось это из головы. Ты не виновата, что твоя мама умерла. Ты ничего не могла сделать. Все когда-нибудь умрут. И даже твоё лечение не делает людей бессмертными.

— Я знаю, но папа сказал…

— Забудь, что он там говорил. Ты не виновата! — чеканя каждое слово, повторил я.

— Меня будут искать. Папу слушается очень много людей.

— Никому я тебя не отдам. Поменяем тебе причёску, оденем так, что никто даже не догадается, что ты девочка. Спрячешься у нас дома, познакомишься с дедушкой Максимом. Он много интересных историй знает. Никто тебя не найдёт. Всё будет хорошо.

К вечеру следующего дня мы наконец добрались домой. Хотя дом теперь было не узнать.

Территория стала в несколько раз больше. К основному участку добавилось ещё два, с таким же высоким забором, только более массивным и менее привлекательным. По сути, просто шлакоблок с раствором, без всякой отделки, но сейчас и не до красоты.

А ещё над воротами стоял пулемёт. Не знаю, где они его достали, но выглядит внушительно. Как и небольшой ров вокруг забора. Всего метр шириной и два в глубину, но, похоже, свою функцию он выполняет. В нём скапливаются все зомбаки, желающие попасть во двор.

Внутри тоже всё преобразилось. Двор больше напоминал какой-то завод. Множество станков, инструментов, заготовок и материала.

За верстаками работало несколько человек. Причём не только мужики, но и женщины. Ещё несколько ходили по двору с оружием или сидели на позициях на стене и в доме.

Деда Макса я застал во время очередного его эксперимента. Алиска мне вкратце рассказала о них, но я не верил, пока сам не увидел.

Если говорить вкратце, то он сумел приручить зомбака.

Определённые препараты влияют на определённые участки мозга, которые отвечают за агрессию и базовые инстинкты. Дед сумел достучаться до них и подавить на девяносто процентов всю агрессию.

Так что сейчас посреди двора стоял зомбак и без всякого интереса наблюдал за ходящими вокруг людьми.

— Дед, Макс, ты ещё живой?! — радостно воскликнул я.

— Не дождёшься, гадёныш мелкий! А вот я думал, что вы там того, берсерков кормите.

— Хех, зубы обломают. Смотрю, ты тут друга себе завёл, — указал я на зомбака, тупо пялившегося на меня.