— Не это ищешь? — спросил я Арину, показывая камушек.

— Ах ты… Ворюга! Отдай! — взбесилась она.

— Это я ворюга? Ничего не хочешь рассказать? — удивился я.

— Не хочу, дай сюда, мудило! Я всё парню своему расскажу!

— Тебе бы очень пошла фраза «моя прелесть». Можешь сказать ещё с таким придыханием?

— Что ты несёшь! Я нашла это в доме бабушки!

— И ты не видела, как я возился с этим камнем?

— Нет!

Я продолжал сверлить её взглядом, как родители смотрят на завравшегося ребёнка, зная всю правду.

— Ладно, видела… Но ты оставил его, а я забрала. Отдай, пожалуйста, я Серёже хотела показать…

— Ох какие мы слова знаем, пожалуйста… И с чего ты взяла, что он камнем заинтересуется?

— Я же видела, как ты старался его достать. Наверное, он очень ценный. Ещё и светится так прикольно…

— На, только он уже не светится, — я отдал ей камень, который уже стал бесполезен.

Я неуверен, но думаю, с потерей свечения он потерял и свою ценность.

— Эй, ты сломал его!

— Он таким и был после тебя.

Девушка положила его в свой лифчик.

— Ты его в своём сиськохранилище держала что ли?

— Да… То есть никакое это не хранилище! Дурак…

Арина демонстративно отвернулась и сделала вид, что проверяет своё копьё, которым так ни разу и не воспользовалась.

Мда, ну и крыса, оказывается. Хоть по внешности и не скажешь… Интересно, та энергия с камня впиталась в девушку? Или в её сиськи? Может, они теперь тоже будут светиться в темноте?

С застывшей на лице дурацкой улыбкой я принялся собирать еду в рюкзак. Но не успел я закончить, как Псинка уставилась в сторону огорода. Точнее, сада, мужик, проживающий тут засадил весь огород деревьями и кустами ягод.

— Что там? Кто-то есть? — спросил я тихо.

Псинка ответила приглушённым рычанием.

— Арин, уходим.

Девушка испугалась, а поэтому не стала шуметь или спорить. Мы быстро перебрались через забор в следующий двор. Я бегло осмотрел его, но не заметил никакой опасности. Псинка тоже не опасалась нового укрытия, а смотрела на предыдущий двор.

Со стороны сада вылезло нечто…

Привычный вид облезлой кожи ничуть не удивлял. Как и полное отсутствие одежды, даже порванков никаких не осталось. Тело слегка вытянуто, но тоже в пределах нормы. Можно принять за долговязого худощавого парня.

А вот походка и голова уже не вписывались в понятие нормальности.

Передвигалась тварь зигзагом, пару шагов вперёд, затем пара боком. Разворот и снова вперёд и вбок. При этом ходила на четырёх конечностях, хоть передние по-прежнему были руками, а не лапами. Разве что слишком скруглённая спина выглядела уже не очень человечно. Но голова подверглась самой сильной мутации, что я видел в этом мире.

Волос нет, череп немного вытянут назад, как у «чужого» из знаменитого фильма. Глаза затянуты какой-то пеленой. Нос разворочен, словно его топором отрубили, а из него торчат несколько волосатых щупалец, слепо обшаривающих воздух перед собой. Длина у щупалец разная, те что в центре — самые длинные, достигают сантиметров тридцать. Боковые не больше десяти, но толще в сечении и с более редкой растительностью. Это даже не волосы, а что-то вроде ресниц или усиков как у таракана.

Тварь обнюхала лавочки, где мы ночевали, потом место нашего приёма трапезы. Затем безошибочно, несмотря на слепоту направилось к трупу бегуна. Обнюхав его несколько секунд, тварь перевернула ведро и принялась жрать выпотрошенные почки. Затем принялась и за остальные внутренности трупа.

Чем именно оно поедало свою находку рассмотреть мне не удалось. Но думаю, это и не так важно. А важно то, что мы вовремя ушли и что у него очень хороший нюх…

Только сейчас осознал, как глупо было спать ночью всем вместе. Хотя выбора у меня особого и не было. Да и Псинка, скорее всего, почуяла бы тварь заранее, как сейчас. В который раз спасла наши задницы.

Но не успел я нарадоваться очередному везенью, как позади раздался щелчок и уверенный мужской голос:

— Топор на землю, без резких движений, если голова ещё нужна на плечах.

Я сделал, как и приказал голос. Почему-то он мне показался знакомым и даже дружелюбным, только звучал как-то странно, приглушённо. Даже Псинка не стала на него реагировать. Хотя если бы я ослушался, то и правда мог остаться без головы.

Мне в лицо смотрело дуло двуствольной винтовки. А держал её в руках наш бывший вояка — дед Максим. На нём был противогаз и прозрачный дождевик.

— Сашка, ты что ли? А это что за девица краса — сисяндры до пояса?

— Эй, вы что себе…

— Тсс, — остановил я нарастающее возмущение Арины, приложив ей палец к губам. — Там тварь опасная, давайте потише, а лучше вообще уйти отсюда.

— Правильно, Сашка, крути педали, пока не дали…

Дед максим убрал ружьё и кивнул в сторону дома. Сразу бросилась в глаза его походка. Нет, с виду ничего необычного, но она была абсолютно бесшумной. Словно он не по земле идёт, а плывёт по облакам. Вот что значит военное прошлое.