Вдруг Псинка начала проявлять нервозность: бегать из комнаты в комнату по всему бункеру и поскуливать.

— Чего это с ней? — спросил дед. — Может, в туалет хочет? Ты лучше выведи, мне тут кучи не нужны, да и лужицы тоже.

Я заметил слабенькое фиолетовое свечение вокруг мордочки собаки.

— Это не туалет… — сказал я, обуваясь в истоптанные кроссовки.

— Вот и я говорю, это не туалет — это бункер… — бормотал дед, опрокинув очередную стопку.

— Ты куда? Я с тобой, — встал из-за стола Вася.

Алиса тоже стала проверять, всё ли она взяла с собой.

Я прихватил обновлённый арбалет.

— Про пивко не забыл, всё будет, — пообещал я деду.

— Постой, болтов возьми. Я тут наделал… — дед протянул мне что-то вроде набедренного ремня, на котором было с десяток пластиковых креплений по одному болту в каждом. — Если чё, их нетрудно изготовить. Главное — наконечник потвёрже, и про оперение не забывай.

Псинка уже скреблась в дверь, и мы быстренько вышли из бункера, о чём тут же пожалели. Плевунов вокруг собралось не меньше пяти штук, да ещё и ходячих с бегунами собралось не меньше двух десятков.

Я едва успел создать небольшой щит, перед своим лицом, как в него прилетело два сгустка кислотной слизи.

— Назад! Назад! — орал я, толкая товарищей спиной обратно в бункер.

По железной двери загрохотали удары когтистых лап и послышалось шипение кислоты.

— Фух… Мля, ну и собралось их там… Как теперь выбираться отсюда будем? — спросил озадаченный Вася, слегка заплетающимся языком.

Шипение всё усиливалось и через дверь бункера просочились зелёные пятна, которые вскоре превратились в отверстия.

— Валим! ВАЛИМ!!! — снова орал я, спускаясь по ступеням.

Если они могут сломать эту дверь, то наша безопасность под большим вопросом. Верхняя дверь, ведущая в подвал намного легче самой двери бункера, что внизу. Но если и её разъело, то и вторая не выстоит. Разве что продержится немного дольше.

Мы как сумасшедшие забежали в бункер и стали передвигать немногочисленную мебель к дверям. С соседней комнаты снова доносился запах Марь Ванны и характерные булькающие звуки.

Забежав в комнату, я уставился на этого заросшего бородой растамана. Он крутил радиоприёмник и дымил через свой странный прибор, слушая радиопомехи.

— Ну ты даёшь, мы только за порог, а ты опять… — пробурчал я.

— Ой, да ладно тебе, я у себя дома, имею право… Да и вообще, я уже на заслуженной пенсии в каком-то богом забытом мире…

— Ага, только запашок твой нравится зомбятине снаружи. Они уже начали подвал кислотой заливать, скоро и дверь сломают.

— Ох, едрын тебя в сраку! И что ж теперь делать-то? — дед вскочил со стула, а потом сел обратно и принялся ещё усердней курить.

— Ты чё, в хлам убиться решил? Умереть весёлым? Эй, дед?

Но тот меня не слушал и втягивал в себя как паровоз.

Я заглянул в коробок, в котором сгорала трава. Её там было немало, но свободного пространства ещё хватало.

Дед наконец оторвался от трубки и достал из ящика на полу пакетик с сушёной травой. Ну как пакетик… Пакет. Такой нормальный целлофановый пакет, в который булка хлеба помещается. И он весь был забит этой дрянью.

Дед высыпал чуть ли не весь пакет в коробок, покрутил какие-то ползунки и прибор загудел как трансформатор.

Затем дед отсоединил колбу с водой от прибора, переключил какой-то тумблер и дым просто повалил из коробка, как из паровоза. После этого старик принялся закрывать вентиляционные решётки смоченными тряпками, оставив только две.

Минут через пять, дым стал уже чёрным, благо не скапливался в бункере, а выходил через оставленные вентканалы.

К моему изумлению, дед достал ещё один пакет травы и, вытряхнув сгоревшую предыдущую, насыпал в прибор новую.

— Ща, минут пять погоди… — сказал он, довольно глядя на выходящий дым.

— Ты чё, мутантов накурить решил?

— Ага, трава забористая, Въетнамская… Мы её килограммами затаривали, на халяву. Думал, барыжить буду, но не моё это, а для себя приберёг… Но друзьяшек грех не угостить.

Спустя четыре минуты дед выключил свой дымогонный аппарат и направился к выходу.

— Ты уверен, что там безопасно? — уточнил я.

— Конечно нет. А ты уверен, что тут безопасно? — спросил он в ответ и разобрал нехитрую баррикаду из небольшой тумбы, стола и пары табуреток.