Хасс кивает, а Джоэл продолжает мыть свою тупую сковороду, делая вид, будто раздражающей ситуации, что он создал, не существует. Это он должен ее исправлять, а не я. Вытащить Джая из одного из его дурных настроений — нелегкий подвиг, и я устала быть той, кто должен это делать.

— Ты офицер полиции и боишься, что тебя ударят по лицу? — спрашиваю я Тэда, который в ответ пожимает своими сильными широкими плечами.

— Говори, что хочешь. Удар кулаком по лицу причиняет боль, и я не люблю, когда в моем завтраке кровь.

Хасс тащит свою жалкую задницу за стойку, а Тэд ставит перед ним белую фарфоровую тарелку.

Я вздыхаю.

— Прекрасно. Я поговорю с ним, так как ни у кого из вас нет яиц.

Они бормочут слова благодарности, и я закатываю глаза.

Киски.

Сухая кора хрустит под силой кулака Джая, когда он ударяет им по стволу большого дуба, который растет в четырех метрах от озера. Он ругается себе под нос, поднимая кулак к лицу, чтобы осмотреть повреждения.

— Ой-ай. — Надувшись, я останавливаюсь в нескольких метрах от него и скрещиваю руки на груди.

Это отчаянная попытка удержать как можно больше быстро испаряющегося тепла из меня.

— Что тебе сделало это невинное дерево?

Джай резко поворачивает голову в мою сторону, сжимая и расслабляя поцарапанную и кровоточащую руку. Тяжело вздохнув, он поворачивается и прислоняется спиной к толстому стволу, зарывшись ногами в опавшие листья на сырой земле. Холодный ветер хлещет по моим голым рукам, и я дрожу. Он такой острый, как будто несет с собой крошечные осколки льда. Явный признак грядущей беды. Или зимы, как я люблю ее называть.

Джай бросает на меня взгляд.

— Подойди сюда.

Его тон легкий, но глаза темно-синие, все еще наполнены разочарованием, которое вложил в них его брат. Я иду к Джаю, кончики пальцев моих ног замерзают из-за сырой земли. Даже яркого утреннего солнца недостаточно, чтобы согреть зеленые травинки, остывшие ночью.

Море мертвых листьев хрустит и ломается под моими ногами, пока я сокращаю расстояние. Когда оказываюсь в пределах вытянутой руки, Джай хватает меня за плечи, и я спотыкаюсь, когда он притягивает меня к себе. Он обхватывает меня своими сильными руками за шею, прижимаясь своей твердой грудью к моей щеке. Я обнимаю его в ответ, обвивая руками его тонкую талию и зарываясь пальцами в черный свитер, чтобы предотвратить обморожение. Я люблю прижиматься к его свитерам. Запах Джая цепляется за пряжу материала, добавляя тепла и комфорта, когда я зарываюсь в него носом.

— Он напрягает тебя так же сильно, как и меня, или я драматизирую? — спрашивает он, нежно целуя меня в голову.

Я борюсь с улыбкой. Для Джая не чуждо немного драматичности. Но его брат в данный момент, как говорится, не совсем имеет голову на плечах. Иногда даже мне хочется выбить из него дерьмо.

— Немного того и другого.

Джай смеется, звуча больше как «хм-м-м» в мое ухо, через его грудь. Еще один порыв ветра кружит вокруг нас, сухие листья звучат как шелест бумаги. Мы вслушиваемся в хор деревьев, пока не заканчивается дыхание ветра. Тишина природы — блаженство, и, в отличие от затхлой тишины неловкого разговора, она ощущается живой.

Джай шевелится, расставляя ноги на ширине плеч и притягивая меня к себе еще крепче. Чувствую, как его пальцы играют с моими волосами на спине, наматывая тонкие локоны на палец, слегка дергая мою голову.

— Что мне делать с Тэдом и Хассом? — спрашивает он, голос вибрирует в его груди и попадает в мое ушко. — Я не могу отпустить их одних.

— Они большие мальчики, которые принимают свои собственные решения. Если бы они не хотели этого делать, их бы здесь не было.

— Но это неправильно. Хасс едва стоит на ногах, а Тэд идет на это из-за преданности мне. Их жизни стоят намного больше пятидесяти тысяч. Если что-то случится…

Я обнимаю его крепче.

— Я знаю.

Шу-у-ух! Вши-и-и-и-их!

Порывы ветра хлещут по нам, каждый раз сильнее и холоднее, чем предыдущий, сдувая все тепло из тела, которое мы выработали в его отсутствие. Я трясусь от сильной дрожи, которая проходит по всему моему телу.

— Холодно? — спрашивает Джай, выпуская меня из объятий.

Я киваю, отступая, чтобы обнять себя. Джай подцепляет край своего свитера и растягивает его насколько только можно, оттопыривая, чтобы я проскользнула внутрь.

Я наклоняю голову, сдерживая улыбку.

— Ты хочешь, чтобы я залезла туда к тебе?

Джай улыбается, его полные губы изгибаются в мягкой и искренней улыбке, от которой мое сердце трепещет.

— Для тебя всегда найдется место.

Я сжимаю себя сильнее, потирая свой бицепс большим пальцем, и размышляю над предложением, слегка напрягаясь из-за его слов.

Всегда. У нас есть «всегда»? Это слово вообще применимо к нам? Сколько у нас времени? Допустим, мы переживем это... и будем ли мы друг у друга, когда все закончится? Джай до тех пор будет хотеть меня? Я не дура, знаю, кто я для него — бродячая кошка, которая дергает за ниточки его сердца. Вот и все. Ненавижу, что сравниваю себя с кошкой, учитывая раздражающую кличку, что он дал мне, но я точно знаю, к чему это приведет. Джай отвезет меня домой и исцелит. Затем, когда я привыкну и стану слишком зависимой от него, думая, что, наконец-таки, нашла того, кому на самом деле есть дело до меня, все закончится.