Зайдя внутрь, останавливаюсь посреди комнаты, глядя на все уже знакомым взглядом. То ли от дикого волнения, то ли от выпитого количества шампанского руки начинают трястись. У меня возникает непреодолимое желание уйти.

Резко разворачиваюсь, чтобы направиться к выходу, но врезаюсь в крепкую грудь Ханта.

— Куда ты? — Он щурится, изучает меня взглядом.

— Я…наверное…мне лучше уйти. — Сердце так сильно тянет в сторону двери. Бежать. Я хочу уйти. — Прости.

Пытаюсь обойти его, но Эрик крепко хватает меня за запястье.

— Так что же обо мне написали, Грейс? — Он притягивает меня к себе. Прижимает спиной к своей груди. Сбрасывает на пол мой пиджак, начинает расстегивать блузку.

— Эрик, дай мне уйти, — прошу его, чувствуя, что что-то пошло не так. К глазам подступают слезы. Мне плохо здесь.

— Ответь на мой вопрос, — шепчет он на ухо. Его пальцы касаются кожи на животе, и тело предательски покрывается мурашками. — Говори.

— Ты бабник. Ты любишь только себя. Ты циничный, самовлюбленный. Тебя волнует только собственная жизнь, — вспоминаю слова из своей статьи. Я чувствую, как напрягается все его тело, напоминая камень. — Ты не видишь никого, кроме себя. Ты эгоист. И за это все тебя ненавидят.

Он отбрасывает в сторону мою блузку, поворачивает к себе. Его глаза безумны. Они пугают меня. Этот взгляд устрашает. От него становится так холодно в душе.

Эрик делает шаг, ведя меня к кровати, но я пытаюсь сопротивляться.

— Ты боишься меня, Грейс? — спрашивает он, чуть крепче сжимая запястье. Мне становится больно.

— Эрик, остановись, — мой голос дрожит, но он словно не замечает этого. Им движет ярость, гнев. Неужели, его так разозлила эта статья?

Он делает еще шаг, и я чувствую, как упираюсь в спинку кровати.

— Поздно, Грейс. Слишком поздно, — отвечает он, резко толкая меня на кровать. Пытаюсь подняться, но он силой толкает меня обратно. Не могу ему противостоять.

— Эрик! Прошу, отпусти! — уже умоляю его, но он словно не слышит меня. Не видит, что мне плохо.

— Я ведь жесток? — Он расстегивает мои брюки, окончательно избавляя меня от верхней одежды.

— Отпусти!

— Скажи, Грейс, — он еще крепче удерживает меня. С трудом могу пошевелиться.

По щекам текут слезы. Я чувствую себя слишком беспомощной. Господи, зачем я только согласилась на это?

— Убери от меня свои руки! Ненавижу тебя! — начинают кричать, но он нависает надо мной. Наши губы находятся на одном уровне.

— Ответь на мой вопрос, Грейс. Я жестокий? Циничный? Ответь!

— Да!

Крепко закрываю глаза, из которых до сих пор ручьем текут слезы. Его губы впиваются в мои, но я сопротивляюсь. Из последних сил. Он слишком настойчив. Он сильнее меня. Моя хватка слабеет, и я подчиняюсь. Ловлю себя на мысли, что он больше не удерживает меня силой. Что-то происходит за долю секунды. Переворачивается с ног на голову. Его руки блуждают по моему телу, которое охотно подчиняется его пыткам. Мне так хорошо. Жар проносится по телу от страстного поцелуя, от которого желание вспыхивает во мне с новой силой.

Тело уже готово полностью отдаться нахлынувшей страсти, окунуться в пучину похоти и вожделения, но Эрик резко прекращает поцелуй. Я хочу еще. Он все еще близко. Наши губы все еще слегка касаются друг друга. Глаза смотрят в глаза.

— Неужели, я действительно такой, как обо мне написали? — Его шепот похож на крик отчаяния. В глазах проносится нечто болезненное. То, что он не покажет окружающим.

— Нет, — выдавливаю из себя это короткое слово. Честно говоря, сейчас я вообще ничего не могу понять. А себя тем более.

Он отстраняется от меня, садится на кровати, проводя рукой по волосам. Сажусь рядом с ним и боязливо кладу ладонь на его плечо.

— Эрик…

— Оденься, — говорит он строго, поднимая с пола мои вещи и протягивая их мне. Дрожащими руками натягиваю на себя одежду, все еще пребывая в шоке. Наверное, я спятила. Он спятил. Мы оба спятили.

Он наблюдает за каждым моим движением. Как непослушные пальцы пытаются застегнуть крохотные пуговицы, как я жутко нервничаю, как от моей былой гордости не остается и следа.