— Ладно, все равно это в прошлом, — отмахнувшись от Кэсси, смотрю в окно, чувствуя, как щеки налились румянцем.

— Но тебе понравилось. Вспомни себя на следующее утро. Ты вся сияла, — хихикает подруга. — Почему ты не узнала его имя?

— Я же тебе говорила — это было моим условием. Он ничего не знал обо мне, а я — о нем.

— Вечно ты все усложняешь, подружка. На твоем месте я бы все о нем разузнала.

Я не говорила Кэсси, что перед уходом сняла с него маску, чтобы все-таки увидеть его лицо. Разве, это важно? Сейчас я думаю об этом реже, и это хорошо. Еще немного и я забуду о той ночи, когда я была просто незнакомкой.

— Кэсси я изменила своему парню с другим мужчиной! Как только подумаю об этом, опять появляется это отвратительное чувство вины, — устало говорю подруге, снова вспоминая те моменты, когда я была на грани того, чтобы рассказать ему о своей поездке в Вашингтон. Но я трусила, и от этого чувство вины еще сильнее атаковало мои мысли. Сложно притворяться, что все хорошо, когда это не так.

Знаю, Билли замечал перемены в наших отношениях, но я не могла сказать ему правду. Хотя, все ведь началось гораздо раньше той ночи в Вашингтоне. Кэсси поднимается с дивана, подходя ко мне.

— Ты же знаешь, я никогда не расскажу ему, если ты сама не попросишь меня об этом. Но сомневаюсь, что ты это сделаешь. Просто пойми, Грейси, вы оба мучаете друг друга, живя ложными надеждами. Скажи мне честно, что ты чувствуешь к нему, когда вы вместе? Когда она прикасается к тебе, целует, когда…

— Я не знаю, — отвечаю, даже не дав ей договорить. Я сказала правду. Я действительно не понимаю, что творится в моей душе. — Я запуталась в своих чувствах к нему. Может быть, мы просто привыкли друг к другу?

Кэсси медленно качает головой.

— Ты просто больше не любишь его, Грейси, — говорит она, похлопав меня по плечу. — Не пытайся искать проблему в самой себе. А та ночь с незнакомцем…только это и подтвердила. Если бы ты действительно любила Билли, то никогда бы не ему не изменила.

Заметив, как я совсем поникла, подруга крепко обнимает меня, пытаясь немного подбодрить. Как я рада, что у меня есть человек, который готов поддержать меня в любой ситуации.

— Ты осуждаешь меня за то, что я сделала? — спрашиваю ее тихо.

— Конечно, нет. Это было твой выбор, Грейси. Что сделано, то сделано. Теперь, просто забудь об этом.

Все мои сомнения на время уходят, когда я снова возвращаюсь в редакцию следующим утром. После небольшого собрания у главного редактора, мы снова отправляемся на свои рабочие места, чтобы продолжить заниматься новыми статьями.

Читая текст со вчерашнего интервью, делаю некоторые пометки, которые в дальнейшем нужно будет обязательно отредактировать. Время быстро идет к обеду, и на этот раз я решаю остаться в офисе, заказав с кем-нибудь на пару пиццу или что-нибудь еще.

— Ох, прости, Грейс. Я на диете. Пицца для меня в запрещенном списке, — с сожалением говорит Джуди, обозреватель моды. — Могу позволить себе только маленький кусочек яблока.

Обойдя еще несколько человек, понимаю, что пиццу я буду есть одна. Ладно, так уж и быть.

После обеда показываю черновой вариант предстоящей статьи одному из редакторов и снова возвращаюсь на свое место, дожидаясь, когда меня снова вызовут. Услышав, как где-то на столе, под кучей бумаг, звенит телефон, быстро разбираю свой беспорядок, чтобы отыскать свой гаджет и ответить на звонок. Рука замирает, как только замечаю на экране имя «Билли». Мы же договорились, что не будем звонить друг другу. Зачем он снова напоминает о себе?

Быстро иду в коридор, уже готовясь снова выяснять отношения.

— Билли, что-то случилось? — Стараюсь говорить серьезно, не выдавая раздражения, которое исходит изнутри.

— Грейси, милая, я скучаю, — говорит он с привычной лаской в голосе. Почему мое сердце не вздрагивает от этих слов?

— Мы договорились, что…

— Знаю, но я думаю о тебе, милая. Постоянно. Твоя мама сказала, что ты тоже по мне скучаешь, — неуверенно говорит он, и я прикрываю глаза, стараясь не сердиться на маму за то, что она всегда все рассказывает Билли. — Это правда?

— Да, Билли. Я тоже по тебе скучаю. — Самое ужасное, что я прекрасно понимаю — это не так!

— Ты прилетишь в Атланту на следующие выходные? Я куплю тебе билет, — говорит он, и мое сердце снова сжимается от противоречивых чувств. Часть меня хочет сказать все, как есть. Но другая — велит просто проглатывать накопившиеся эмоции и идти дальше.

— Я не знаю. Скорей всего, у меня будут дела, — вру я, ненавидя себя за это. — У тебя все хорошо?

— Если бы ты была рядом, все было бы гораздо лучше, милая. Грейси?