Кирилл

До тёти добрался быстро, старался лишний раз не смотреть по сторонам и не светить лицом. Подойдя к двери долго не решался позвонить в дверь. Какой будет реакция на меня? Ведь она меня не видела и сможет ли жить рядом с таким уродливым лицом? Но делать нечего и идти некуда. Собрался и нажал кнопку звонка. Когда тетя открыла дверь улыбка с её лица исчезла мгновенно.

— Господи Боже! — сказала она, всматриваясь мне в лицо.

Я готов был провалиться под землю. В её глазах застыл ужас. Да, теперь только так на меня смотрят.

– Нет я не он — ответил ей после паузы.

— Кирюш, прости — спохватилась она — проходи.

Я опустил глаза, невыносимо было видеть её реакцию и прошел в прихожую.

— Проходи, голодный, наверное.

— Да я соскучился по нормальной еде.

— Да ты и похудел, смотрю.

— Не знаю, вам виднее.

Мы прошли на кухню. Она налила мне большую тарелку борща. М аромат аж в животе заурчало.

— Спасибо- сказал ей и принялся есть.

Борщ был очень вкусный или после больничной безвкусной еды я был рад любой еде, не знаю.

— Поешь, я тебе все объясню по документам.

— Да, что там со страховкой, мне еще не пришли деньги?

— Тебе самому надо к ним обратиться. Они документы должны были подготовить, но без твоего личного участия они не согласились.

— Хорошо, придется сходить к ним.

— Ты же учишься где-то? — вдруг спросила тетя.

— Да в университете на втором курсе.

— А на какой специальности?

— Машиностроение.

Не уверен, что смогу продолжить учёбу.

— А почему так грустно? Не нравиться специальность?

— Нравиться, но не уверен, что теперь смогу появиться там.

— Кирилл, то, что случилось, конечно, не изменить, но ты должен жить дальше.

— Дальше, конечно — пытаюсь успокоить её.

Только как?

— Завтра же пойдешь в свой универ. Пойми, ты не должен стесняться, появления на людях.

Легко, сказать не стесняйся, когда у тебя нормальное лицо.

Я встал из-за стола и подошел к окну, не хочу, чтобы она меня жалела или читала нотации, и так на душе хуже некуда.

— Кирилл, не обижайся, я просто хочу, чтобы у тебя все наладилось.

— Ничего уже не наладится, а будет только хуже.

— Не говори так! — возмущается она.

— А как? Как по-другому! Как я могу жить с таким лицом? Как выдержать то, что все пялятся на тебя как на урода, дети шарахаются, а взрослые отворачиваются в ужасе, чтобы лишний раз не смотреть на меня? Не будет нормально, уже не будет!

— Кирюш, Кирюшенька, успокойся — она подходит и обнимает меня — успокойся слышишь.

Не могу я успокоиться, меня аж трясет от всего происходящего.

— Ты сильный, ты сможешь жить дальше, слышишь, твои родители были бы счастливы, узнав, что жив остался.

— Ага, с такой-то рожей.

— Не внешность важна в человеке, а то что у него здесь — она коснулась моей груди. — Душа, важна, а не оболочка. А душа у тебя очень добрая. Не слушай никого, прими себя таким и тебе легче будет жить. Не обращай внимания на людей, они часто очень жестоки. Не дай им сломить тебя.

Стало легче на душе, ощущая её поддержку. Она больше не отворачивалась от меня, а смотрела в глаза. Привыкла, наверное.

— Спасибо — кое-как выдавил из себя.

— Пойдем покажу тебе комнату в которой будешь жить пока.

Мы прошли в маленькую комнату, похоже была детской.

— Это правда Лизина комната, но пока они на даче поживешь здесь.

— Хорошо, спасибо, что приютили.

— Не благодари — улыбнулась она. — Хочешь отдохнуть?

— Вы хотели показать документы.

— Ах да, сейчас.

Она вышла из комнаты. Я присел на диван. Интерьер конечно девчачий, но выбирать не приходиться. Хорошо, что диван большой, ноги не будут свешиваться.

— Вот смотри — тетя зашла в комнату и положила какие-то документы на диван. — Это свидетельства о смерти твоих родных. С ними и с паспортом тебе нужно обратиться в страховую, а потом к нотариусу.

— Зачем к нотариусу?

— Оформить наследство.

— Какое? Сгоревший дом?

— Не только, может у родителей были счета и теперь они будут твоими.