(3) Когда я познакомился со своей женой, Е., у нас появился своего рода ритуал – воровать в ресторанах или барах, куда мы захаживали, вещи, почти ничего не стоившие, за кражу которых не предусмотрены были какие-либо серьезные последствия (таблички с надписью Reserved, стоявшие на столиках пепельницы, перечницы, солонки, меню). Это было для нас вроде игры, чтобы добавить жизни яркости.

Если бы все это объяснялось клептоманией, такое могло бы привести к первым попыткам куда более серьезных умышленных правонарушений, по нарастающей (например, набраться смелости и уйти не заплатив, ограбить кассу, соседа по столику, первый же банк рядом с выходом, сформировать новую преступную пару по типу Бонни и Клайда), однако нет. По мере того как наша любовь приобретала конкретные формы, кражи все больше сходили на нет.

И сегодня пара, которую мы составляем, довольно законопослушна: оба работаем, оба встроены в общество, наши трое детей воспитываются законопослушными гражданами. История далеко не всегда развивается по образцу первых опытов.

(4) Я стою у входной двери и жду; мне шесть лет, и я совершил глупость. Если я признаюсь в этом родителям, как только они вернутся, меня не накажут. И вот я жду их возвращения, чтобы признаться им в этом.

(5) Я стою за домом, в саду, мне восемь лет, от рододендронов мало что осталось: я, играя, посбивал цветы хлыстом, чтобы потренироваться в ударах. И соглашаюсь, когда мои отец с матерью говорят, что это, скорее всего, кошки тут разыгрались.

(6) Утром я выкуриваю первую сигарету не потому, что мне так уж этого хочется, а потому, что очень важно выкурить именно первую: ну все, вот теперь я в порядке.

Конец ознакомительного фрагмента.