Регина стояла в центральном проходе обеденного зала, наслаждаясь оживлением вокруг, по бокам от нее стояло по ряду деревянных столов. Вожатые вместе с детьми распевали классические утренние песни, кто-то болтал и сплетничал, некоторые даже менялись завтраками - половинка бутерброда с ореховым маслом равнялась двум оладушкам.

Старший вожатый, тем не менее, был не очень-то доволен шумом. Разделение групп на сектора подразумевало, что между ними будет дух состязаний, но в самом лагере царила более дружеская атмосфера.

Видимо, разделение на группы было частью человеческой натуры. Регина поджала губы, увидев одинокую фигурку - Кимберли Морган.

Двадцати лет от роду Кимберли была интровертом. Несколько детей сидели за столом рядом с ней и даже пригласили поболтать всем вместе, но она оставалась отдаленной и молчаливой. Ее не травили, она просто не знала, как социализироваться; собственно, ее робость и замкнутость и стали причиной ее поездки в лагерь, но усилия не приносили результата.

Девушка опустила взгляд на свою форму - ярко-зеленая футболка, темно-зеленые шорты и походные ботинки. Она наклонилась над столом, изучая свой завтрак, и подцепила вилкой оладью. Соответственно полной скуке, что она испытывала, ее аппетит также отсутствовал. Регина села рядом с ней.

– Что такое, Ким? Ты не голодна?

Кимберли не отрывала глаз от тарелки.

– Не хочу... не сегодня.

– В чем дело, дорогая? Ты же знаешь, завтрак - это самая важная часть дня, так?

– Да, но... Не знаю. Я просто не голодна. Может быть, за обедом я съем побольше, но сейчас я не чувствую, что хочу есть. Извини.

Регина надулась, словно обидевшись. Она погладила Кимберли по волосам:

– Тебе не нужно извиняться. Если с тобой все хорошо, это не такая уж и проблема, да, завтрак важен, но я тебя не заставляю. Как ты сама говоришь, в таком случае съешь побольше за обедом, и все будет хорошо.

Кимберли улыбнулась и кивнула. В лагере у нее было немного друзей, и Регина ей нравилась. Девушки были словно сестры, Кимберли понимала Регину, словно открытую книгу, и наоборот.

– А чем мы сегодня будем заниматься?

– Курс преодоления препятствий.

– А ничего... ничего, если я пропущу его?

Регина внимательно смотрела на нее, изучая ее своеобразное поведение и состояние. Она подозревала, что девушка лжет ей. Простудилась... или просто очень, очень стесняется. Общее недомогание легко вылечить, но ведь сперва его нужно обнаружить.

– Ким, ты уверена, что ты в порядке?

Кимберли нервно улыбнулась:

– Да, да. Порядок.

Регина положила ладонь на ее лоб, проверяя, нет ли температуры.

– Ладно. Это просто твои игры, девочка. Почему бы тебе все же не пойти на этот курс? Будет весело, и будут все.

– Вот именно - все. Я не люблю находиться в толпе. Мне... страшно. Я не могу с ними разговаривать, и даже не знаю, захочет ли кто-нибудь поговорить со мной.

– Понятно. Ну, об этом-то не стоит беспокоиться, просто будь со мной рядом, хорошо? Любой, кто заговорит со мной, будет разговаривать и с тобой, и я буду рядом все время. Что скажешь? Звучит хорошо?

– Я думаю, да...

– РЕГИНА!

Крик Элвина донесся со входа в кафетерий, он подошел к ней.

– Нужно поговорить. Срочно.

Регина отозвалась:

– Сейчас буду.

Затем она повернулась к Кимберли:

– Похоже, у меня неприятности, детка. Попытайся хотя бы что-то съесть, хорошо? Я не хочу, чтобы ты обессилела раньше времени, вечером будет жарко.

Кимберли откусила маленький кусочек оладьи.

– Хорошо.

– Спасибо. Увидимся, детка.

* * *

Утреннее солнце слепило так, что Регина сощурилась, поднеся ладонь к бровям и глядя справа от себя. Там стояла сцена - два ряда сидячих мест, прямо как в церкви. Рядом находилась администрация лагеря с фойе.

Элвин стоял между кафетерием и сценой, уперев руку в бок, словно разгневанный родитель, что-то бормоча и тыча по кнопкам на мобильном телефоне. Прошло долгое время, прежде чем он смог набрать простое СМС, но он сохранял стойкость. Развивающиеся технологии не могли просто так сломить его.