Перекрывая приглушенные крики Кэрри, Энди сказал:

– Сделайте съемку со всех сторон. Крупный план всех ран и ее рта, когда она кричит. Заставь ее истекать кровью и визжать, слышишь меня? Ты же знаешь, что ему нравится это дерьмо. Соберите неповрежденные органы и сожгите тело, когда она умрет.

Глава 2. Тревожное забвение

Рассел Уилер шел по коридору заброшенного жилого дома, озабоченно глядя на свой мобильный телефон с сенсорным экраном. Серые полуразрушенные стены были испещрены яркими граффити. Кафельный пол был выщерблен и покрыт грязью. Его заброшенное и обветшалое окружение было незначительным. Разрушающееся здание не имело значения. Рассел заблудился в своем запутанном разуме, ища ответы в затуманенном лабиринте.

Прервав его размышления, Скотт Свенсон щелкнул пальцами перед лицом Рассела. Он спросил:

– Эй, приятель, ты слушаешь?

Удрученный, Рассел сунул телефон в карман и кивнул. Он ответил:

– Да, да. Я слушаю. Я здесь.

Скотт нахмурил брови и наклонил голову, разглядывая Рассела, разглядывая друга, как будто только что встретил незнакомца. Рассел был ростом пять футов одиннадцать дюймов[2], мускулистого телосложения. Его седеющие волосы торчали из-под черной шапочки. Его щетина и жесткая козлиная бородка соответствовали волосам на голове, испещренным белыми пятнами. У него были нежные карие глаза. Он был одет в черно-серую куртку-ветровку, темно-синие джинсы и черные ботинки. Мужчина был тихим и замкнутым, строгим, но добрым.

Полный сомнений, Скотт медленно кивнул и сказал:

– Хорошо, хорошо... Что ж, следуй за мной. Я хочу, чтобы ты поработал в следующей комнате, хорошо?

Рассел последовал за Скоттом, и пара вошла в расколотый дверной проем. Он пристально наблюдал за своим сверстником. Скотт был коренастым мужчиной с гордой осанкой. На нем были темно-синий костюм в тонкую полоску, с двумя пуговицами, и начищенные черные туфли. Его черные волосы были туго зачесаны назад, а лицо было чисто выбрито. От него разило дешевым лосьоном после бритья, наполняя воздух одним своим присутствием.

На неопытный взгляд Скотт казался маленьким худощавым человечком. Его можно было принять за человека с большим ртом и мягким прикусом – одни десны, никаких клыков. На самом деле, Скотт был потенциальным мафиози – гангстером, головорезом, профессиональным преступником. Он был человеком решительных действий и непоколебимой преданности. Хотя он был замешан в преступной деятельности, в городе не было более честного человека.

Направившись к центру органично соединенных гостиной и кухни, Скотт сказал:

– Я хочу, чтобы ты привел своих парней и разрушил эти стены. Снеси их все. Они - дерьмо, они не будут продаваться. Честно говоря, они нам не нужны. Снимите плитку и половицы, проверьте трубы, и все такое прочее. Ты знаешь, как это делается. Дай мне полный отчет и смету, а затем мы продолжим ремонт. Все как обычно.

Рассел не ответил. Скотт оглянулся через плечо и спросил:

– Ты слушаешь?

Рассел слегка улыбнулся и ответил:

– Нет. Нет, я не слушаю. Честно говоря, я не слышал ни слова.

Скотт нахмурился и спросил:

– Что, черт возьми, с тобой не так, Расс? Ты выглядишь так, будто совсем не в себе, приятель. Это ты попросил меня о работе. Ты просил меня об этом. Если не хотел этого делать, то какого черта ты мне позвонил? А? Что с тобой происходит?

– Я хотел это сделать. Мне нужна была работа, Скотти...

Скотт приподнял бровь и погрозил Расселу указательным пальцем. Он сказал:

– Эй, что я тебе говорил насчет того, чтобы называть меня Скотти? А? Я не чертов ребенок, Расс. Ты же знаешь это. Не называй меня так больше. Я серьезно.

Рассел закрыл глаза и взмахнул руками – умиротворяющий жест. Он вздохнул, затем ответил:

– Я хотел эту работу, Скотт. Я просто беспокоюсь о своей дочери. Это все. Кэрри уже несколько дней не было дома. Три дня. Ты же знаешь, какие стали люди в наше время. Она может быть где угодно, лежать в канаве. Прости, если я немного "не в себе", хорошо? Мне очень жаль.

Скотт вздохнул, оглядывая комнату. Ситуация оказалась более серьезной, чем он первоначально предполагал. Он не мог подобрать подходящих слов, чтобы выразить сочувствие. Он не был человеком, полным советов и сострадания. В его мире эмоции олицетворяли слабость. И все же, он не был человеком с холодным сердцем.

Скотт прикусил нижнюю губу, затем сказал:

– Я бы не стал беспокоиться об этом. Нет, нет, нет. Она не гниет ни в какой канаве. Знаешь, она, наверно, сбежала с каким-нибудь парнем. Девушки в ее возрасте часто так делают.

Рассел нахмурился, когда грубый намек пронзил его нежное сердце – слова вонзились в него, как отточенные лезвия. Скотт покачал головой и сказал:

– Извини. Мне жаль. Это было глупо. Ты знаешь, я пытаюсь выполнить эту работу в течение недели. Я спешу, плохо соображаю. Я веду себя бесчувственно, верно? Я не хочу потерять своего лучшего подрядчика. Давай, расскажи мне все. Что происходит?