— У меня такое чувство, что ты действительно зациклилась на цирке.

Я игнорирую его.

— Сегодня она лепечет у наших ног, завтра качается на трапециях, путешествуя по стране в вагоне поезда.

— Опять же, вероятно, этого не произойдет.

— Обещай мне, что она всегда будет такой маленькой. — В моем голосе звучит отчаяние.

Йен потирает большим пальцем мое плечо.

— Нет, не могу.

— Обещай мне, что она всегда будет маминой дочкой.

— Э-э-э, правда? — он дразнится. — Ее первым словом было «папа» — это не может быть совпадением.

У меня есть непреодолимое, нелепое желание заплакать.

— Что ты можешь мне обещать?! Блин, у меня тут сердце разрывается.

Йен усмехается и тянется, чтобы приподнять мой подбородок так, чтобы мое лицо было повернуто к нему.

— Сэм... Сэмвич… Сэм и сыр…

Я моргаю, открывая глаза. Его голубые глаза в нескольких дюймах от моих.

— Я не могу обещать особенных вещей, но могу обещать тебе, что мы всегда будем смотреть «Западное крыло» по средам.

— Разумеется.

— Я могу обещать, что, пока ты возглавляешь «Оук Хилл газет», я буду читать каждый номер.

Хватаю его за рубашку с дикой мольбой.

— Ты должен... Ты наш самый преданный читатель.

— Я также обещаю прислать тебе больше всех медведей на День Святого Валентина из всех учителей в школе.

Наша традиция все еще в силе.

— Спасибо. Я ценю это.

— Как и руководитель хора. Я думаю, что наши выходки составляют половину его годового дохода от сбора средств.

Я ухмыляюсь, а потом улыбка исчезает, когда я кое-что понимаю.

— Ты упускаешь одну вещь, — подталкиваю я.

Он хмурится.

— Что? — И тут его осенила идея. — Ах да, я всегда буду любить тебя. Это то, чего ты добиваешься?

Я вздыхаю с притворным раздражением, типа, Тьфу ты, идиот.

— Нет. Любовь — меня это мало волнует. Обещай мне, что ты всегда будешь моим лучшим другом.

Йен смеется, наклоняет голову и целует меня в щеку.

— Я думал, это очевидно, Горячие губки. Лучшие друзья, навсегда.

Конец