Не то что хотели меня обмануть, не то что даже обманули – а то, что про меня наперёд подумали, что обман удастся!..

Вербин, Вербин…

Стараясь как обычно, перекивнулся с "дежуркой"… Знают?.. Из журнала-то…

В Кабинет вошёл – и, вмиг попав туда, где будто бы только "существо дела" и "существо заданных вопросов", сказал, и – вслух, то, о чём только и надо и думать и говорить:

–– Что-то было совершено. И почему-то показали на Брата.

К запаху этому коридорному, лестничному, кабинетному привык… Ни к чему я не привык!..

–– Но… но что там совершено и почему показали на Брата – этого я даже и знать не хочу!

Снимал, вешал, причесывался. Почувствовал, однако, что… стесняюсь громко ступать…

Под моими подошвами… под полом… под двумя этажами… там, "внизу" – Брат, Брат…

Ночь, ночь…

Запел вдруг кто-то на шифоньере удачливым голосом – там, где он удачлив и требуя от других признать эту удачу.

И затопать мне ногами захотелось: да не завидую я никому!

Чуть не уронил радио, выключая.

…Скуки – нет. Не бывает. Я и лежа за сутки совершаю окружность величиной, может случиться, с экватор.

А есть – грусть.

Так как думаю об этом.

…Странно даже, походя вспомнилось, что я – право-вед!.. Впрочем, будь я хоть кем… Всю жизнь мечтал работать, если работать, – в главном.

И вот вижу, что такого поприща нету – нет там, где нет… меня!..

Если я – я, это и есть главное.

По коридору уже шагали, звенели, хлопали…

Самое важное – понять самое важное.

Если б я считал более важным быть – ну, кем? – министром, миллионером… путешественником, академиком… лидером, ну, вождём – так я бы и был им!.. По крайней мере – стремился. По крайней мере – делал радио погромче.

А я – понять и быть в состоянии понявшего!

Зазвенели у кабинета напротив…

Как бывать? Как бывать? – Как мне тут – там, где не я, – побывать?..

Свежо-отчётливо подумал то, что часто нынче думаю из общезнаменательного:

Все – побывать.

Я – прислушиваюсь к себе.

А все – в затруднении.

Так как не знают, зачем они – побывать.

И – посягают на меня.

(Тайно обо мне догадываясь и тайно мне завидуя…)

Чтобы посягнуть – затруднить.

Чтобы затруднить – обвиноватить!..

Вспомнилось сказанное раз мне Папою:

–– Я за тобой третий год наблюдаю!

–– А я за собой – двадцать восьмой!

Сказал я ему или не сказал?..

Посмотрел в окно: в школе я, мальчишка, из запертого класса (так наказывал двадцать учеников один учитель) убегал в форточку…

…Все смотрят в окна.

А я – в благодать.

…Ключ от Комнаты, ключ от Кабинета – два щелчка эти словно бы меня сегодня особенно изобличают.

Да пусть подслушивают больше!..

Но – по-домашнему сел: будто стул этот принёс с собой.

Всему-то дал имена: городу Веременску – Город, кабинету № 209 – Кабинет…

Осмотрелся – тот ли же это самый?..

"Обвиниловки" сам барабаню, машинисткам не отдаю… Ночую, бывает заработаюсь, тут, на стульях…

Слёзы вдруг потекли легко – словно осмелели они за ночь.

Да пусть все всё знают и болтают!

Для Брата! Для Брата!..

Думалось, меж тем, походя: это ведь с угрозой сказано: мир – один и един. Мир один ежели – так только для космического тела: для жертвы температуры и гравитации.

Перед зеркалом утирался. Там, внутри его, не я, а пародия на меня… Костюм коричневый в полоску, свитер этот тонкий чёрный шерстяной, пальто ещё, шляпа – лишь это-то всем.

Меня Свищёв, приобщая к своему, к его, и уважая по-своему, по-евонному, назвал раз Дмитричем…

–– Петя я, Петя!

Теперь он меня – Петя, Пётр…

С омерзением вспомнилось – словно про чужой бинт на чужой ране:

–– Пусть молодые вкалывают! – старик следователь сказал начальству… промолчавшему в ответ на эту систему.

Не говорил я никогда и не стремился, и даже не мечтал себе однажды сказать так: ну, теперь я школу окончил… ну, теперь я армию отслужил… Ну, теперь я диплом получил… Ну, теперь я в партию вступил… или что-то в этом духе.

Видишь это? – Вижу.

Вот и все видят!.. Вот ты и… Митя…