— Ваше Высочество!

— Нет! — кричит Кастиан. Тяжесть с моего тела уходит, когда он поднимается на ноги, зажимая рану на плече. Рану, которая выглядит так, словно я её нанесла.

Я понимаю, что в дверях стоит Лео. Рядом с ним тот слуга, с которым он флиртовал. Рыжеволосый парень вопит, повторяя раз за разом «Ваше Высочество!».

Они замирают, когда видят нас, побитых и окровавленных на полу. Вокруг нас масло, стекло и тени. Лео хватает слугу за руку, но парень вырывается.

— На помощь! — орёт он, выбегая из комнаты прежде, чем Лео успевает его остановить. — Она убивает принца!

— Стой! — кричит Кастиан.

Но парень уже бежит по коридору с воплями: «Стража! Стража!».

Лео закрывает глаза и бьёт по дверному косяку. Трёт переносицу от бессилия.

— Какая же ты идиотка. Она же тебя предупреждала не…

Взгляд Кастиана меняется. Глаза сужаются, темнеют, он зол, как в тот день, когда я встретила его в лесу. Как будто два разных человека в одном теле.

— Рената Конвида, — произносит он моё имя, его голос как соль на мои раны. Так не похоже на просящие интонации всего пару минут назад. Он снимает ремень и связывает мои запястья. — Ты арестована по обвинению в государственной измене и покушении на жизнь принца Пуэрто-Леонеса.

***

Я не сопротивляюсь, пока принц Кастиан ведёт меня в подземелья. Здесь только факелы на стенах и голоса стражников где-то далеко внизу. Я вижу, как играют его желваки, оттого что он стиснул зубы, вена на его шее ярко выражена в свете пламени, играющем на его лице.

— Всё могло быть иначе, — говорит Кастиан в темноте.

— Только так всё и могло быть.

Он поворачивается ко мне, его лицо перекошено от гнева, искажено игрой теней и кровью.

— Я днями и ночами работал на благо королевства. И его жителей.

— Ты никогда не сможешь стать кем-то большим, Братоубийца.

Его ноздри раздуваются, а губы вытянуты в узкую линию.

— Ты даже не пытаешься замечать то, что находится прямо у тебя под носом… — говорит он, но раздаются чьи-то тяжёлые шаги.

— Ваше Высочество, — говорит стражник, освещая нас факелом, пока он поднимается по ступеням. — Ваш отец велел мне увести узницу в камеру.

— Как видишь, я и сам с этим прекрасно справляюсь. Свободен.

— Я не могу ослушаться, Ваше Высочество. Приказ исходил непосредственно от вашего отца. Он ж-желает в-видеть вас немедля.

Он не шевелится, кажется, целую вечность. Только огонь факела мерцает в темноте. Принц Кастиан передаёт меня стражнику, который сильнее затягивает ремень на моих запястьях и, схватившись за ткань на моей спине, толкает вперёд. Мои руки немеют, и лёгкое покалывание в них не имеет никакого отношения к магии.

Мы спускаемся вниз к темницам. Зловоние ударяет в нос, и голова кружится. Стражник нервно возится с железным замком, промахиваясь один раз и пытаясь ещё раз. Даже когда мои руки связаны, он всё ещё боится. Теперь мне нравится, что я могу внушать страх.

Наконец-то раздаётся щелчок и скрип открывающихся петель. Он заталкивает меня внутрь. Пол скользкий, и я падаю.

Тихий, мрачный смех раздаётся из угла. Я поднимаюсь, пытаясь встать на ноги, но получается только на колени.

Девушка со спутанными светлыми волосами и с синяком под опухшим глазом, который, похоже, не открывается. Я смотрю на её порезы и рубцы. Один распахнутый голубой глаз. Красное платье. Марго.

— Поднимайся, предательница, — она плюёт мне лицо. — Я целилась не в тебя, но раз уж начала, надо бы довести дело до конца.

Глава 25

— Ты неправильно поняла, — говорю ей, поднимаясь на ноги.

Марго легче меня, но на ней больше царапин и ушибов, чем я могу сосчитать. В её глазах полыхает пламя. Ей нужно высвободить его. Я вижу, как она ходит туда-сюда, отмечая мои ноги, рану на предплечье, ремень, связывающий мои руки.

— Да достало меня уже понимать тебя, — говорит Марго. Она нападает на меня, я поскальзываюсь и ударяюсь головой о грязный мешок в углу. — Из-за тебя мы здесь!

Я с трудом встаю.

— Да ты никогда и не пыталась. Все эти годы я выслушивала от тебя, какая я бесполезная и ненадёжная, — бросаюсь к ней, тыкая пальцем в грудь, она отбивает мою руку. — Но ты не можешь сказать ничего такого, что заставило бы меня ненавидеть себя больше, чем сейчас. Так что да. Это моя вина. И да, я была частью этого, одной из них, но я была ребёнком, Марго! Мне не нужно ничьё прощение. Всё, что я делала, с тех пор как Дез вытащил меня из этого кошмара, это пыталась исправить то, кем я стала и что я наделала. Я пытаюсь использовать это на благо! Дай мне хотя бы рассказать, что я узнала.