Нас прерывает щелчок замка. Лео сужает зелёные глаза в недоумении. Только у него есть ключ.

И у Мендеса.

Судья заходит в мои покои, а моя душа уходит в пятки. На нём штаны для верховой езды и длинный китель с декоративным мечом, привязанным к поясу. Выглядит так, будто он готовится к долгому путешествию. Куда он мог собраться за четыре дня до праздника?

Меня бесит, что он заявляется сюда, как будто у него есть такое право. Меня бесит, что когда он смотрит на меня, его глаза сияют. Меня бесит, что я чувствую облегчение, увидев его, пусть и всего на мгновение.

— Рената, — приветствует он, стягивая перчатки. — Леонардо. Я надеялся застать вас до того, как вы отправитесь по своим делам.

Мы с Лео поднимаемся на ноги, услышав свои имена.

— Какая неожиданность! — отвечаю я, копируя голоса придворных девушек, порхающих по дворцу и постоянно что-то щебечущих друг другу. — Вы были слишком заняты последние дни, чтобы уделить время мне, ваша честь.

— Могу я принести вам… — спешит предложить Лео.

Мендес поднимает руку, и Лео замолкает. Кровь приливает к моему лицу, пока я жду, что он заговорит.

— Я пришёл проверить состояние твоей руки и оставить указания.

— Ваша честь?

Лео убирает подносы с едой и протирает стол.

— Прости, милая. Мне нужно отбыть по делам короля, — говорит Мендес, но его немногословие и холодный тон останавливают меня от расспросов.

— Я как раз собирался поменять повязку, — говорит Лео, возвращаясь из соседней комнаты с швейным набором: новая ткань и настойки в стеклянных коричневых склянках, а также игла и нить на случай, если порез вновь открылся.

— Это не понадобится, — говорит Мендес. — Леди Нурия во дворце. Пожалуйста, убедись что она и судья Алессандро имеют в своём распоряжении всё, что им нужно.

При упоминании её имени мы с Лео переглядываемся. Его тёмные ресницы подрагивают, и он поправляет свой камзол, потянув за нижние края, — единственный признак того, что он может нервничать. Моё сердце вот-вот сломает мне рёбра, но я разрываю взгляд и начинаю разматывать ткань на руке.

— Сию минуту, ваша честь, — говорит Лео и низко кланяется перед тем, как уйти.

— Спасибо, что решили нанести мне визит, — говорю судье Мендесу. — Я знаю, как вы цените своё время.

На его лице появляется слабая, усталая улыбка, и он берёт мою повреждённую руку. Он расстроенно вздыхает. Порез заживает быстро, но, видимо, не так быстро, как ему нужно.

— Что-то не так? — осторожно спрашиваю.

Его большой палец мягко проводит по шрамам на моих костяшках. Я пытаюсь сдержать отвращение, из-за которого мне хочется вырвать руку. Это похоже на ловушку, на змею, скользящую по моему телу.

— Напротив. Я нашёл нового вентари для Руки Мориа.

— Где? — чувствую приступ резкой боли в висках. Вспоминаю об Эстебане. О шепчущих. Задерживаю дыхание, чтобы не закричать.

— Прямо здесь, в столице. Мне понадобится твой альман, чтобы он его прочитал.

Мне становится дурно. В столице почти не осталось мориа. Они использовали оружие. Как иначе они бы его нашли?

Я отдёргиваю руку, не удержавшись. Моё сердцебиение ускоряется от того, как встревоженно он смотрит на меня.

— Рената? — он сжимает мои плечи. Я едва могу стоять. Он прижимает меня к своей груди. От него пахнет ладаном и сахаром. Запахи, которые я долгое время воспринимала как дом. Я чувствую себя такой уставшей, что едва ли могла бы его оттолкнуть. То, как он проводит рукой по моим волосам, как будто я опять маленькая девочка, скручивает мои внутренности. Напоминаю себе, что он не мой отец и никогда им не был. Он был монстром, который держал меня в золотой клетке. Но когда он повторяет моё имя, и в его голосе звучит больше беспокойства, чем кто-либо проявлял ко мне, кроме Деза, я не могу вымолвить ни слова.

— Всё в порядке, — выдавливаю. — Пустяки.

Он садится обратно. Я снимаю подвеску и передаю ему в руки, гадая, знает ли он, что только я могу прочитать камень. Новый вентари может разве что подтвердить, что я увижу. Он даёт мне взамен другой альман, поменьше, который свисает до моих ключиц. Я чувствую магию, которая исходит от него и как будто взывает к моей собственной.

— Я хочу, чтобы ты была бдительнее.

— Да, дядюшка. Могу я спросить, что-то случилось?

Он готовится вновь перевязать мою рану.