Но солдат не обращает внимания. Ему сейчас не до этого. Почти перерубленная нога рисует кровавые дорожки по полу ангара. Агонизирующее сознание пытается найти укрытие. Спрятать полуживое тело в этом лабиринте грузов. Забиться в самый темный угол.

Спрятаться во тьме? В ней невозможно спрятаться… от такой же тьмы.

В конце извилистого коридора из ящиков и грузов появляется черная фигура. Броня пожирает свет, безликая маска устремлена прямо на жертву. Вязкая кровь стекает из неуместных здесь клинков.

Они видят друг друга. ОНО видит его!

Дрожащие руки тянутся к чудом уцелевшему бластеру.

Дергающийся ствол замирает напротив застывшей готической фигуры. Миг нерешительности и он продолжает свое движение вверх. К виску.

Щелчок.

Защитный шлем падает на пол.

Вспышка бластера. Глухой стук упавшего из мертвых рук оружия.

Застывший транспортник искрит разрядами электричества. Раскуроченные пластины, изрезанные энергоблоки.

Картина вокруг него столь же безрадостна. Контейнеры вокруг по большей части уничтожены. Изрешечены выстрелами. Некоторые разорваны произвольными детонациями содержимого.

Мертвые тела. Трупы тех, кто в последней попытке пытался попасть на тягач. Найти в нем свое укрытие. Они все лежат рядом, в шаге от него.

Военные доспехи не выполнили своего предназначения. Изрезанные, казалось, сотнями лезвий, они не спасли своих носителей. Их тела сейчас лежат обезглавленные, с отсутствующими конечностями. Руки некоторых, даже будучи отделенными от хозяев продолжают сжимать оружие. Оружие, так же местами разрезанное на аккуратные половинки.

Но не все солдаты умерли так.

Во внешнем круге. У самой граници открытого пространства открывается другая картина.

Абсолютно целое вооружение. Целые, сверкающие доспехи. Их хозяева по праву могли гордиться таким оборудованием. Что же до самих хозяев… Пустые глазницы. Иссушенные тела. Будто древние мумии — вот все, что осталось от них.

Нелепо. Дико.

Совершенно неуместным в сердце этого памятника смерти выглядит смех. Тихий, каркающий смех. Радость умирающего человека.

— Какой милый мужчина. Алиса, вам надо было познакомить нас раньше.

Мягкий. Мурлыкающий голос.

Рядом с истекающим кровью полковником парит девушка.

Проводит пальцем по его залитой кровью щеке.

Тихое шипение. Хлопья запекшейся, ссохшейся крови, с тихим шорохом, осыпаются вместе с частью кожи лица.

— Мирел, будь добра, пока достаточно.

Спокойный голос. Немного уставший.

Игривое фырканье в ответ.

Тем не менее пытка прекращается.

— Полковник. Помните ли вы меня? Вижу, что нет.

Рядом с умирающим человеком присаживается хрупкая девушка.

— Когда-то меня звали Алиссия. Боевой капитан на службе империи. Понимаю, вам тяжело. Я напомню. Одна из тех, кто месяцами, давясь сублиматами и ежечасно хороня умерших, была вынуждена удерживать границы нашей Империи при восстании Баронств. Баронств, которым вы сейчас и тогда, нелегально продаете наши запасы. Запасы, без которых тогда умирали десятки моих подчиненных. Моих друзей…

Новая вспышка смеха, закончившаяся влажным кашлем и хрипом.

— Еще одна воинствующая дура. Думаешь, я вас там считаю или запоминаю? Да мне плевать! На тебя и твою справедливость. За то, что ты тут сделала тебя и…

— Постойте полковник. Вы меня неправильно поняли. Я не собиралась изливать вам душу. Просто внесла ясность — это банальная месть — лишенный эмоций голос казался диким, стоило лишь вдуматься в суть слов, которые он хотел донести. — Рафаль. Тебя можно попросить?

Тихие шаги. У видимой границы ящиков, спокойно шагая, появилась черная фигура.

— Эй, девка. Да ты хоть знаешь чьи приказы мы выполняем? Это так не оставят и когда вас найдут вы все трупы. Вам осталось жить считанные дни!

Звонкий смех закутанной в капюшон фигуры становиться ответом.

Чем ближе приближалась безликая фигура, тем громче становился захлебывающийся крик. Крик, в котором уже не было смеха и надменности. Лишь страх за свою шкуру.

— Они скоро будут здесь! Без меня они тут всех перебьют. Без меня у вас нет шансов унести отсюда ноги!

Два черных клинка замерли у тела.

— Рафаль у нас мало времени.

Оба лезвия впиваются в плечи человека.

— Пока, малыш, ты был потешным — прощальный взмах рукой и Мирел дарит воздушный поцелуй.