— Поверни камеру! — Лана вскочила на ноги и подалась вперед. — Эй! Я знаю, что ты можешь! Поверни камеру!

— Да пожалуйста, — рыжий деланно развел руками, но камера повернулась, показывая лицо девушки — лицо Ланы.

— Какого?! Эй! Что он собрался делать?

— Не собрался — уже. Страдает…

Лана недоуменно посмотрела на монстра, тот снова развел руками. Да, четкого ответа от него явно ждать не стоило, потому она снова повернулась к экрану. Незнакомец, склонившийся над ее телом там, в черной комнате, не выглядел страдающим, скорее задумчивым. Его пальцы осторожно гладили Лану-на-камне по щеке, и на краткий миг ей показалось, что она чувствует прикосновение его теплых рук. Эти руки… это он держал ее там, на пятом этаже, а за его спиной развевались черные крылья.

— Так он меня все-таки убил, — пробормотала Лана, но злости на незнакомца не было.

— Чего? — возмутился рыжий и показательно покрутил пальцем у предполагаемого виска. — С чего вдруг Дениске тебя убивать?

— Ну там, — невпопад пояснила она, — на выставке… И крылья у него черные…

— Железобетонный аргумент! Вот ты ответила, и я ка-ак все понял! Вот прям совсем все! Даже теорию струн! Прикинь?

Но на провокацию она не повелась, и монстр, горестно вздохнув, заговорил:

— Во-первых, никто тебя не убивал. Ты пока что всем живая нужна. Во-вторых, в случае с Денисом надо другие глаголы с «ил» использовать: схватил, утащил, защитил, — рыжий хотел сказать что-то еще, но вдруг застыл с открытым ртом и задумался, потом махнул рукой: — А не, это на «ит».

— Расчленит? — уточнила Лана и получила ощутимый хлопок огненной ладонью по лбу.

— Совсем больная, да? Вот знал я, что нельзя тебе маньяка показывать, знал же! Но как тебя еще пугать надо было? Не Дениской же…

Вот Дениска-то ее как раз и напугал, в отличие от маньяка. Если незнакомца на лестнице действительно звали Денисом, а рыжий не был рожден больным сознанием Ланы и говорил правду. Она снова повернулась к экрану, чтобы как следует рассмотреть напугавшего ее до рыжего монстрика парня, и увидела, как тот склонился к ее лицу, лицу Ланы-на-камне.

Щеки вспыхнули, не то от смущения, не то от гнева. Она развернулась к чрезвычайно довольному монстру и, ткнув в него пальцем, спросила:

— Ты всемогущ?

— А то, — подтвердил рыжий, гордо выпятив грудь.

— Верни меня обратно в тело! Я этому твоему Дениске!..

Что именно она ему сделает, Лана пока не придумала, но справедливо решила, что на месте разберется.

— Чего сразу мой? — возмутился монстр. — Твой! И потом, я, конечно, всемогущий, но не всехочущий. Это, знаешь ли, совершенно разные вещи! Не для того я тебя в череду вероятностей тянул, чтобы возвращать ради идиотского желания побить Дениску. Побить его ты всегда успеешь.

Лана замерла, пытаясь понять, что все это значит конкретно для нее. Рыжий в свою очередь обернулся к экрану, на котором Дениска перестал играть в принца из «Спящей красавицы» и накрыл Лану-на-камне обратно саваном. Монстр сочувствующе кивнул. Его когтистая лапа помахала экрану, тот послушно отдалился и затерялся среди остальных.

— Бедный, бедный Дениска, — вздохнул он.

Лана разозлилась:

— Да кто такой этот Денис?

— Владелец заводов, газет, пароходов, — продекламировал рыжий, но заметив непонимание на лице Ланы, сказал: — Творец, прошедший не только череду вероятностей, но и Лабиринт Смерти. Или тебе фамилию, имя, отчество, размер сапог и где он был в ночь с пятого на двадцатое рассказать? — Когда Лана покачала головой, кивнул и продолжил: — Но в отличие от меня, он далеко не всемогущий. Потому что я кто?

— Мать вашу, чертов гений? — процитировала Лана, намеренно опустив «криворукий».

Рыжий довольно хмыкнул.

— И это тоже. Но в первую очередь я — Демон Максвелла.

— Почему Максвелла? — удивилась она и, предчувствуя долгую нравоучительную лекцию, уселась обратно на «пол».

— Ну… Я как-то больше по науке загоняюсь, чем по религии. А раз уж назвался демоном, то и имя надо звучное, не находишь? Все эти Везельвулы, Бафометы и прочие Азазеллы чересчур пафосные и безумные, чтобы брать себе их имена. Они ж чего хотели? Уничтожить всех человеков! А с кем я тогда играться буду? А вот Максвелл, он — молодец! Он своего демона для дела выдумал, с пользой, значит. Ну вот, я и решил, что буду Демоном Максвелла! Энтропию улучшать… Ты, вообще, про законы термодинамики слышала?

Не к месту вспомнился мем: «Первый закон термодинамики — никому не говорить о законах термодинамики!» Вряд ли рыжего устроит такой ответ, поэтому Лана старательно покачала головой.

— Только ньютоновское «все тела во вселенной притягиваются друг к другу».

Уголки губ демона опустились. Пузырьки выдали разочарованное «ээээ».

— А дальше?

— В смысле дальше? — не поняла Лана.

— Все тела во вселенной притягиваются друг к другу — это для ванилек или озабоченных. Ты весь закон говори.