– Нет, – ответил он. – Я разбираю оборудование для вечеринки. А они на заднем дворе. Пойдёмте, я вас проведу.

Если не считать картин на стенах, интерьер дома был чисто белым, как и кухня Чейзов: белые стены, мебель, ковры на деревянных полах. Стены украшали абстрактные картины в красных и розовых тонах, служившие резким контрастом остальному интерьеру. На треноге у панорамного окна стоял телескоп, и Конор заметил, что он был направлен в сторону дома Чейзов.

Стеклянные двери выходили на бассейн с бирюзовой водой, сверкающей на солнце. Столы и стулья были расставлены, и команда рабочих разбирала и складывала их на тележки. У бара стояла парочка и снимала красные, белые и синие праздничные декорации. Женщина повернулась, заметила Конора и что-то сказала мужчине. Она была худой блондинкой, с кольцами на пальцах и браслетами на запястьях, в платье того же малинового оттенка, как некоторые из картин в доме. Конор подошёл к паре.

– Привет, это вы звонили? Вы из полиции? – спросила она.

– Да, – ответил Конор. – Я – детектив Рид. Миссис Хоук?

– Слоан, пожалуйста. А это мой муж, Эдвард.

Они все пожали друг другу руки. Оба выглядели серьезными. Эдвард был высоким, с каштановыми волосами, мускулистым, но слегка округлившимся в талии. На нем были выцветшие красные шорты и расстегнутая белая рубашка навыпуск, на нагрудном кармане вышита маленькая эмблема: черная птица с расправленными крыльями и сжимающая в когтях знамя. Конор уже видел такую раньше.

– Мы хотим помочь, чем сможем, – произнес Эдвард.

– Клэр никогда бы не сбежала, – качая головой, произнесла Слоан. – Никогда. Если вы об этом думаете.

– Почему я должен так думать? – спросил Конор.

– У всех браков бывают проблемы, – ответила она, глядя вниз. – Юристы не всегда понимают, каково это – наблюдать за миром и превращать его в искусство.

– Это она обо мне, – сказал Эдвард.

– Вы юрист? – поинтересовался Конор.

– Да, – кивнул Эдвард в ответ. – Корпоративное право. Мой офис в Истерли.

Конор заметил, что снова смотрит на эмблему на нагрудном кармане Эдварда. Он был почти уверен, что видел такой же на одной из рубашек Гриффина Чейза.

– И на случай, если вы еще не догадались, Слоан – художница, – добавил Эдвард.

– Она нарисовала те шедевры в гостиной.

– Что случилось с Клэр? – спросила Слоан, отмахнувшись от комплимента мужа. – Я не могу вынести неизвестности.

– Две трагедии в один и тот же день, – сказал Эдвард.

– Он имеет в виду Салли Бенсон. Взрыв на катере, – пояснила Слоан.

Интуиция Конора обострилась. Делом Бенсонов занимался старый напарник Конора, и Джен рассказала ему о том, что сказал Дэн Бенсон: «Они добрались до нее». Через несколько часов, когда анестезия прошла, он заявил, что не помнит такого, и сказал, что Салли была расстроена, и возможно ее неосторожность вызвала взрыв.

Две местные женщины, пострадавшие от насилия в один и тот же день, это казалось слишком большим совпадением. Могла бы быть связь между тем, что случилось с обеими женщинами?

– Вы знаете Салли Бенсон? – спросил Конор.

Слоан не ответила. Эдвард уставился в землю.

– Да, – произнесла Слоан. – Мы ее знаем.

– Вы близкие друзья с обеими женщинами? – поинтересовался Конор.

– По иронии судьбы, Клэр и Гриффин познакомили нас с Салли, – ответил Эдвард. – Она выполнила для нас кое-какую работу по оформлению интерьера. – Его глаза покраснели, и Конор почувствовал, что Эдвард сдерживает эмоции. – Но Клэр, да… Мы очень хорошие друзья и с ней, и с Гриффином.

– Это правда, миссис Хоук? – спросил Конор.

– Определенно, – ответила Слоан, и ее глаза наполнились слезами. – Я едва знаю Салли, но Клэр – одна из моих самых близких подруг. Мы поддерживаем работу друг друга. Когда дела идут плохо, мы всегда рядом друг с другом. – Она расплакалась и не смогла продолжать.

– Можете мне пояснить, что значит «когда дела идут плохо»? – поинтересовался Конор.

Слоан уставилась вниз, ее плечи сильно тряслись, она явно пыталась скрыть, что плачет.

Эдвард обнял Слоан.

– У Клэр был сложный период с мальчиками Гриффина. Ну, с Фордом, во всяком случае. Ему не нравится, что у него есть мачеха, и он может быть настоящим придурком по отношению к ней. Откровенно говоря, по отношению ко всем. Он съехал из дома. Александр тоже, хотя они с Клэр ладят намного лучше.

– Ну они уже все равно были довольно взрослыми, чтобы жить дома, – шмыгая носом, добавила Слоан. – По крайней мере сейчас они приносят пользу.

– Если присмотр за домом можно считать «пользой», – вставил Эдвард. – Ладно, я полагаю, им за это платят.