С трудом заставив себя оторваться от нее, я быстро принимаю душ, натягиваю джинсы и футболку и спускаюсь вниз. Разыскивая ключи, я заглядываю на кухню и обнаруживаю Азию. Она протягивает мне термокружку с кофе и мои ключи.

— Ты их все время бросаешь где попало… — поясняет она, а затем целует, приподнявшись на носочки.

— Ты встала, чтобы сделать мне кофе?

— Ага.

— Спасибо, детка. Очень мило! Ложись обратно, поспи еще немного, расслабься.

— Не могу. У нас столько дел! Столько надо всего обдумать. Заказов целая куча. Вряд ли я сегодня смогу расслабиться.

— Ладно. Только не перенапрягайся, хорошо? Я хочу, чтобы работа приносила тебе удовольствие. Не нужно заниматься этим только потому, что «нужно».

— Удачи на репетиции! — Она провожает меня до входной двери и долго обнимает на прощание. — Передай от меня привет парням.

— Окей.

Отъезжая от дома, я машу ей, пока она не отходит от входной двери. Только теперь у нее на руках сидит Пикси. Черт! Ну какая же она милая. Моя жена. Жена. Моя. Эти слова так и крутятся у меня в голове, пока я съезжаю вниз по серпантину в сторону главной дороги. С тех пор как мы поженились, сегодня, наверное, первый день, когда я на самом деле чувствую, что она — моя жена. Знаю, секс — не волшебная пуля, но стену между нами с его помощью определенно удалось сломать.

Пережидая красный сигнал на светофоре на полдороге к студии, я снова вспоминаю, как она облизывала мой палец, выгибалась и двигала своей замечательной маленькой попкой навстречу мне, и потом это невообразимое чувство близости, с которым мы уснули, крепко прижавшись друг к другу. От одних только воспоминаний о ее улыбке, запахе и вкусе член у меня в джинсах начинает воодушевленно твердеть.

Да пошло оно все к чертям собачим!

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я резко разворачиваюсь прямо посреди перекрестка и двигаю обратно в сторону дома.

К черту репетицию.

Бросаю машину прямо у крыльца, толком даже не припарковав, и, не обнаружив Азию ни в кухне, ни в столовой, ни в гостиной, перепрыгивая через несколько ступеней за раз, быстро поднимаюсь наверх. Она как раз выходит из ванной, завернувшись в полотенце, с мокрыми волосами, свежая, раскрасневшаяся после душа.

— Тэлон! — вздрагивает она от неожиданности, прижимая к груди полотенце. — Ты меня напугал. Что случилось?

— Ничего. — Я быстро подхожу к ней, прижимая девушку спиной к стене, и целую в губы. — Я думал о тебе, никак не мог перестать.

— Я тоже о тебе думала.

Снова накрываю ее губы, распутываю узел на полотенце и, сбросив его на пол, сжимаю в ладонях упругую грудь Азии. До чего же классные у нее сиськи! Маленькие, задорные, офигенно приятные на ощупь. Нежно розовые соски смотрят вверх, словно требуют внимания к себе.

— Скажи мне, ты хочешь меня так же сильно, как я тебя? — интересуюсь я, стягивая с себя футболку и отбрасывая ее в сторону.

— Я хочу тебя еще сильнее, — заявляет моя девочка и, уверенно протянув руки к моей талии, ловко расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах.

Я быстро сбрасываю с себя штаны и, снова прижавшись к Азии, провожу рукой по ее гладкому животу и запускаю пальцы между ее бедер. Ее губы и даже бедра уже такие мокрые, что я не могу удержаться от улыбки.

— Да уж, ты меня точно хочешь, — поддразниваю я, введя в нее два пальца.

— И чего ты тогда ждешь? — прищурившись, спрашивает она, запуская пальцы в мои волосы и притягивая меня к себе.

Черт!!! Да так я совсем с катушек слечу! Азия единственная девушка, которая умеет одним только взглядом или словом так меня уделать.

Я беру ее за бедра, поднимаю повыше и сразу вхожу в нее. Она всхлипывает, но обвивает меня ногами за талию и цепляется руками за плечи. Ее совсем не длинные ногти впиваются в мою кожу, но мне все равно. Я осознаю, что происходящее немного жестковато для такой хрупкой девушки, но за столько недель без секса при живой красотке-жене под боком моя способность быть нежным и осторожным испарилась. Упираюсь локтями в стену с двух сторон от Азии и, когда она слегка съезжает вниз, резкими толчками поднимаю ее обратно. Я не могу оторвать взгляд от ее лица, так она сейчас хороша: полуприкрытые глаза горят огнем, ресницы вздрагивают, влажные волосы прилипли к лицу, рот приоткрыт и от каждого моего движения из него вылетают тихие стоны и вздохи.

— Тэл… — всхлипывает она, обвивая руками мою шею. Я прижимаюсь губами к ее рту и продолжаю долбиться в нее еще сильнее. Хочу поглотить ее всю, каждый ее вздох, каждую мысль, всю ее суть, да так, чтобы она хотела лишь меня и думать о чем-то еще была неспособна.

Ее влагалище начинает судорожно сжиматься вокруг моего члена, а маленькое, хрупкое тело трепещет в моих объятиях. Я мог бы продержаться подольше, но даже не пытаюсь; это не тот момент и не та женщина. Раньше у меня редко получалось так быстро дойти до такого экстаза; обычно мне нужно побольше времени, но с Азией я едва могу продержаться десять минут, прежде чем окончательно теряю контроль.