— Именно. После этого я вернусь домой.

— И потом, ты говорил, еще будет какое-то короткое турне?

— Да. Кажется, в первую неделю января.

— Ладно… — В ее голосе явно слышится тревога.

— Оно правда короткое. Чуть дольше недели. — Интересно, кого я пытаюсь убедить, что не видеть друг друга неделю не так уж и плохо — себя или ее?

— Хорошо. Не хочу думать об этом прямо сейчас.

— Я тоже. Я по тебе очень скучаю.

— Тэлон, мне так понравились записки и сюрпризы. Это невероятно мило.

— Это же я, Аз. Милота — мое второе имя.

— Так и есть, — хихикает она.

— Только не говори никому, а не то придется тебя отшлепать.

— Хм… А вдруг мне это понравится? — слышится из трубки ее мелодичный смех.

Я глубоко вздыхаю, поправляя член в брюках, который вдруг решил, что пора принять участие в разговоре. Теперь мне не уснуть. В голове будет крутиться картинка, где я шлепаю ее по попке.

— Детка, не заводи меня, когда ты так далеко.

— Ты первый начал.

Я схожу с ума от мысли, что она хочет меня, а добраться до нее сейчас нет никакой возможности, поэтому решительно меняю тему разговора.

— Как вам с Кэт понравилось в СПА?

— Неплохо. Она все пыталась выяснить, правдивые ли ходят слухи.

— Что за слухи?

— Про твои двадцать сантиметров.

— Пожалуйста, скажи, что ты пошутила! — выдавливаю я, закашлявшись от неожиданности дымом электронной сигареты.

— Если бы я могла…

— Господи! Но, я надеюсь, ты подтвердила?

— Я сказала ей, что все вранье, и что на самом деле у тебя там тридцать сантиметров!

Не могу удержаться от смеха и, поправляя подушки у себя за головой, парирую:

— Уверен, тебе легко может показаться, что там тридцать, ты же крошечная!

— Кроме шуток — после того, как она выяснила все, что смогла, про твои принадлежности, Кэт рассказала, что доктор Холлистер считает нас самыми преданными друг другу из всех пар. И что мы относимся к нашему браку серьезнее всех.

— Правда? Мы классные!

— По крайней мере, она так сказала. Ей нельзя рассказывать об этом, но она все равно проболталась, что у других пар полно проблем.

— Что ж, очень жаль. Мне кажется, у нас сейчас все в порядке.

— Мне тоже.

Я делаю глубокую затяжку от электронной сигареты.

— Ты счастлива?

Когда она не отвечает сразу, кажется, все нервные окончания у меня на коже поднимаются, как по тревоге:

— Аз?

— Я думаю, Тэл.

— Тебе нужно подумать, чтобы ответить на этот вопрос? Вряд ли это хороший знак.

— Нет… Я просто пыталась подобрать правильные слова.

— Слово «да» нормально подошло бы. Короткое, по теме и звучит отлично.

— Я хотела сказать немного больше.

— Больше, чем «да», или больше, чем «нет»?

— Больше, чем «да».

— Ладно. Что хотела сказать?

Она вздыхает, и, черт возьми, даже это кажется мне сексуальным:

— Нет, теперь это уже будет глупо. Так что пусть будет просто «да».

Черт! Я хочу знать, что она собиралась мне сказать.

— Скажи мне.

— Что сказать?

— Я хочу знать, что ты собиралась сказать. Нельзя так со мной поступать, Мармеладка. Я любопытный.

— Я тебе напишу сообщением.

Сообщением? Что за фигня?

— Какого черта, Аз? Почему ты не можешь сказать мне, что хотела?

— Ты меня нервируешь.

Твою мать, если этот разговор выльется в очередной шаг назад, то хорошего настроения мне не видать до конца этого турне.

— Что значит нервирую? Ты можешь сказать мне что угодно. Выкладывай как есть.

— Я сейчас чувствую себя счастливее, чем когда-либо в жизни. У меня в животе бабочки уже прописались, и я хочу, чтобы ты чувствовал то же самое. — Она замолкает на мгновение. — Или у парней не бывает бабочек? Это, наверное, исключительно женская штука.

Бабочки. Когда она рядом, бабочками не описать, что я чувствую. У меня внутри скорее птеродактили прижились.

— Да, у нас бывают бабочки, — смеясь, отвечаю я. — Но только если девчонка милая и сексуальная до чертиков. Как ты. Поэтому, пожалуйста, оставайся счастливой. Ладно?