— Можно руками закатить двери так, чтобы осталась щель человеку протиснуться, а окту уже нет, — предложил Зеленка. — Вряд ли наши враги смогут повернуть штурвалы, если увидят людей внутри. У них же лапки.

— Принимается, — на миг наш командир ослабил контроль над собой, позволив усталости пробиться наружу. Алмаз, Семен и Александр, займите позицию перед воротами, Антон, прикрывай их. Я и Сергей Сергеевич будем крутить штурвалы, а Иван Иванович будет следить за шириной щели между створками.

Какой был хороший план… жаль, провалился.

— Ось редуктора срезана под ноль, ни штурвал, ни ручку не приспособить, — Цылин виновато развел руками.

— То же самое, — вышел из противоположной двери Кузнецов. — И это давно сделано было. Вот и ответ, что произошло с группой гражданских: им пришлось запустить генератор, и окты их отыскали. Створки просто не успели закрыться.

— Скорее, твари повредили двигатель, и ток пропал, вот ворота в таком положении и остановились, — поправил его диггер. Помолчав, он же сказал то, о чем подумали остальные: — Похоже, это все. Разве что дизель получится починить…

—…Там рядом, на соседнем постаменте, стоит резервный, — помолчав, тяжело проговорил наш командир. — Боюсь, в эту “смертельную игру” придется теперь сыграть нам. Сколько у тебя осталось растяжек, Антон? Две?

— Можно снять и те три, на этажах, — подсказал я. — Теперь толку в них там точно нет.

— Принимается, — кивнул Кузнецов. — Значит, теперь план такой…

В подвал вело несколько спусков, но мы сделали ставку на пандус: лифт по понятным причинам путем для пауканов послужить не мог, а лестницу чем-то вроде строительного мусора завалило сверху. К сожалению, на вход в генераторную, вернее, на оставленный октами пролом в стене вместо двери можно было поставить всего одну растяжку — взрыв вывел бы остальные из строя. Происходящее мне отчаянно не нравилось, и будь моя воля — мы просто ушли бы, оставив хранилище открытым. Окты сами по себе надежно запечатывали подземелье ото всех, кто мог попасть с улицы, и сами там ничего интересного для себя не видели.

Но я прекрасно понимал, почему Кузнецов не согласится, сколько его не уговаривай. Оставшиеся в подвале киборги услышали или еще как почувствовали взрыв четырьмя подземными уровнями ниже. Шанс, что они услышат бригаду “грузчиков” был слишком уж велик. Правда, зачем им спускаться в пустой теперь по их мнению подвал? Но мы слишком мало знаем про этих тварей, чтобы гарантировать безопасность людей. Пришлось рискнуть.

Даже у меня заложило уши, когда резервный дизель завелся. Представляю, как это выглядело со стороны улицы: торчащая из земли труба исторгла механический рев и густые клубы дыма, захочешь, не пропустишь. И до кучи еще и загорелись лампы аварийного освещения, хотя мы их не включали. Похоже, проводку тоже “подшаманили” в свое время — скорее всего, во все то же безвременье девяностых годов, когда на месте формально работающего НИИ разве что картохой в развес не торговали. Наверное, тогда же и штурвалы спилили, в попытке защитить содержимое хранилища от практически бесконтрольно допущенных посторонних. А потом старики ушли на пенсию и поумирали, а нигде не записанные кустарные модификации так и остались.

Иномирцы не заставили себя долго ждать: одна за другой сработали четыре растяжки, установленные на спуске в подвал, а двери только дрогнули и начали медленно-медленно сходится. Но времени оглядется мне все же хватило. Подвал представлял из себя этакий приплюснутый “кубик”, расчитанный на заезд прямо внутрь двух грузовиков. Содержимое хранилища можно было отгружать от самых гермодверей — или наоборот, получать и развозить по боксам и комната на маленьких желтых аккумуляторных погрузчиках.

Поскольку все это строилось во времена оны, чуть ли не при Сталине, то на полу предусмотрели разуклоны и даже решетки для стока воды предусмотрели. Не забыли и про ряды батарей водяного отопления вдоль стен. Да что там, на потолке даже когда-то вдоль верхнего стыка стены и потолка простенькая лепнина была! Теперь же дизайнерский внешний портили многочисленные крюки с проброшенными проводами и кабелями разной толщины, половины радиаторов не хватало, и старинные чугунные водопропускные решетки частично заменили сварными самоделками. Это все мои глаза ухватили буквально за несколько секунд — а потом первые твари вломились в подвал.

Я заранее скинул рюкзак внутри хранилища, но резак все же оставил. Слишком уж эффективно моя поделка пилила панцири врага — с катанами мне будет куда сложнее добиться той же убойности на один замах. А еще мы рассредоточились, чтобы противникам пришлось атаковать сразу три цели. И это сработало.

Трое киборгов сразу же ломанулись к генератору — и покатились по полу, отчаянно дымя и воняя. Ни один не добрался до растяжки. На меня у противоположной стены вышло двое — но прижать не смогли. Кроме сброшенного скарба я еще и тщательно настроился на бой, войдя в медитацию, заодно еще в темноте тщательно исходив свое “поле боя” — и сейчас двигался куда свободнее, точно зная, где стены и колонны, и что я на них не наткнусь. Семь огненных росчерков мне потребовалось, чтобы превратить двух юнитов в бесполезные обрубки.

Тем временем у ворот хранилища завязалась своя драка. Алмазу и Семену сходу не повезло: их атаковало три твари. Если двух они синхронно разметали, то третью встречать было нечем. А Синицин тем временем из своего угла еще отстреливал возжелавших уничтожить генератор врагов. И тут наконец заговорил “Кольт” особиста.

Медитация позволяла мне более полно воспринимать окружающую реальность, хотя осознать уже зарегистрированные памятью события, не относящиеся непосредственно ко мне, удавалось только после боя. Вот и теперь я отметил, что выстрел в сочленение ноги киборга начисто разорвал “сустав”, не хуже моего лишив врага конечности. Бах! Бах! Бах! — выстрелы били по ушам посильнее майорских растяжек, зато тварь лишилась опоры с одной стороны тела и завалилась на бок. Надо будет потом спросить, что за патроны такие в этой полированной пушке-игрушке…