И вот тут-то в дело вступил я.

Разыскав его, сказал, что буду за ним следить. Предупредил, чтобы он не распускал лапы.

Очевидно, он не обратил на это внимания.

«Тупой х*й».

Итак, я вернулся сюда напомнить ему, что произойдет, если я когда-нибудь увижу его рядом с детьми.

Я чувствую, как по венам струится гнев. Глубоко затягиваюсь сигарой, сжимая свободную руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу, пока не чувствую, как она рвется. Тонкая струйка крови немного меня успокаивает.

В салоне раздается звонок одноразового телефона, который я держу в грузовике.

Я знаю, кто это. Маркус. Единственный, у кого есть этот номер.

Я член группы под названием «Мстители несправедливости».

Маркус — ее глава. Основатель. А еще фанат Марвел, отсюда и название группы.

Я обнаружил их совершенно случайно, просматривая социальные сети, когда мне было девятнадцать.

Некоторые могут назвать нас инициативной группой.

Я же называю нас — противоядие от болезни.

Просмотр видео, которые они выложили, показывая, как заманивают в ловушку и ловят сексуальных хищников, прежде чем им предоставляется хотя бы малейший шанс причинить кому-либо вред, дал мне чувство, которого я никогда не испытывал ранее… что, если бы мне удалось это сделать, то я смог бы что-то изменить. Смог бы предотвратить плохие вещи.

Помню, как дрожащей рукой набирал сообщение в группу на страничке социальной сети.

Через час мне ответил человек по имени Маркус Норт.

Он спросил, чем бы я хотел помочь. Я ответил, что расставлять ловушки меня не интересует. И съемки видео, когда ты сталкиваешься с этими больными ублюдками, а затем выкладываешь это в социальные сети, тоже. Но я хотел помогать в другом. Останавливать проблему до того, как случится непоправимое.

Маркус спросил, можем ли мы поговорить оффлайн.

Мне стало любопытно, и я согласился.

Набрал номер, который он мне дал.

Именно тогда Маркус сказал, что у них есть работа, которую я могу выполнять.

Но эта работа неофициальная. Потом он все объяснил.

Не колеблясь, я согласился.

И моя жизнь, наконец, обрела смысл.

У меня была цель.

Так я стал палачом.

Я сдерживаю тех, кто не хочет останавливаться.

Тех, кто не хочет слушать.

И убеждаюсь, чтобы они слушали.

Делаю все, что в моих силах.

Я крупный парень. Могу выглядеть страшным ублюдком, когда это необходимо. Но если бы вы спросили Рыжую, она бы сказала, что я милый. Я не милый. Только для нее.

Я знаю, каково это — быть перепуганным ребенком, подвергающимся ужасам в руках одного из этих больных ублюдков.

Я подхожу для этой работы в самый раз.

В социальном аспекте группа занимается ловлей на живца — изображает в Интернете детей, чтобы поймать хищников, устраивает встречу, а затем появляется с камерами и снимает их, после чего публикует видео в Интернете. А затем распространяет подробности о местных хищниках в своих районах. Они понятия не имеют о палачах.

Не все согласятся с тем, что я делаю. На настоящий момент у нас есть тридцать палачей по всей стране. Никто друг друга не знает. Так лучше. Но к нам присоединяются и становятся палачами многие. Из-за таких больных ублюдков, как мой отчим, и мужчин и женщин, за которыми мы следим, подобных мне в мире больше, чем хочется думать.

Маркус знает, кто я.

Но мы никогда не используем наши настоящие имена.

Я Палач №9. Или П9, как зовет меня Маркус.

С тех пор как я к ним присоединился, Маркус нанял еще двадцать одного палача.

Еще двадцать один сломленный человек, наподобие меня, из-за таких больных ублюдков, как тот, которого я поджидаю.

Хватаю с пассажирского сиденья сотовый и отвечаю.

— Он уже показался? — разносится по линии хриплый голос Маркуса.

Я позвонил ему сразу после того, как благополучно доставил Рыжую домой, чтобы сообщить, чем занимаюсь. Я всегда связываюсь с Маркусом, когда выхожу на одного из этих больных ублюдков.

Маркусу Норту за тридцать. Не женат. Детей нет. И он такой же запутавшийся, как и я. Он основал группу, когда ему было чуть за двадцать. Полагаю, защитный механизм. Не то чтобы он когда-нибудь рассказывал мне о своем прошлом. Да я и не спрашивал.

Но человека, несущего то же бремя, что и вы, узнать достаточно легко.

То же я вижу в Рыжей. И это до усрачки меня пугает.

— Нет, — отвечаю, гася сигару о коробку. Засовываю ее обратно, чтобы докурить позднее.

— Ты точно уверен, что это был он?

— Сто процентов.

Я не забываю лиц этих больных ублюдков. Каждое из них выжжено в моей памяти. Как и моего отчима, его лицо я буду помнить всегда.

Маркус вздыхает.

— Он доставит проблем, ты же знаешь.