Он смотрит на меня с такой уязвимостью; это лишает меня всего, что я, как мне казалось, знала и во что верила.

Никогда бы не подумала, что кто-то, у кого насилие — часть повседневной жизни, может быть для меня настолько важен.

Но Ривер показывает мне, что существует не только черное и белое.

Есть серый цвет во всех его разнообразных оттенках.

Есть такие, как Нил и отчим Ривера, им доставляет удовольствие причинять боль людям, которые того не заслуживают. Они садисты, больные ахуехавшие ублюдки.

И есть такие, как Ривер, пережившие боль и страдания от этих садистов, больных ахуехавших ублюдков… а закон, система правосудия подвела их, поэтому им приходится сражаться огнем против огня.

В Библии сказано: око за око.

Возможно, Бог знает, что не со всеми можно справиться одинаково.

Есть те, кого можно наказать с помощью системы правосудия.

А еще есть те, кто живет вне закона. Те, кто настолько порочен, что срок в тюремной камере не изменит их ни на йоту.

А значит, вы говорите с ними на единственно известном им языке.

Наверное, поэтому в некоторых штатах до сих пор существуют телесные наказания.

— Ты не относишься сейчас ко мне... по-другому? — спрашивает Ривер почти шепотом. — Зная все.

— Ты относишься ко мне по-другому после того, что я тебе рассказала о своем бывшем?

— Конечно, нет. — Он качает головой.

— Тогда ты знаешь ответ. Единственное, что я вижу, — это больше тебя. Всего тебя. И мне нравится каждая деталь.

Он испускает вздох облегчения, и у меня сердце кровью обливается.

Повернувшись ко мне, Ривер обхватывает меня за затылок и прижимается лбом к моему лбу. Я закрываю глаза и впитываю ощущения.

— Спасибо, — шепчет он.

— За что?

— За то, что ты здесь. За то, что ты — это ты.

Из уголка глаза у меня бежит слеза.

Он притягивает меня ближе к себе и откидывается на спинку дивана, увлекая меня за собой. Мой живот упирается в его твердый пресс. Положив голову ему на грудь, слушаю ровное биение его сердца.

Ривер начинает перебирать пальцами мои волосы. Я вдруг чувствую себя изнуренной.

— Какого цвета у тебя волосы от природы? — спрашивает он.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Я блондинка.

Он приподнимает несколько прядей моих волос, растирая их между пальцами.

— Не могу представить тебя блондинкой. — Он смотрит мне в глаза. — Мне нравится рыжий цвет.

— Да, мне тоже, — говорю я, снова опуская голову.

Прижимаюсь ближе. Он обнимает меня за талию и гладит мой живот.

— Как тебя звали до того, как ты сменила имя?

— Энни.

— Кэрри подходит тебе больше.

— Думаю, да.

С минуту он молчит.

— Кэрри… хочу, чтобы ты знала, я…

Он замолкает, и я задерживаю дыхание, ожидая, что он скажет.

— Со мной ты всегда будешь в безопасности. Ты и Олив. Я никому не позволю причинить вам боль.

Я кладу руку ему на сердце.

— Я знаю. Я доверяю тебе, Ривер Уайлд.

Он тихо выдыхает и нежно целует меня в макушку.

— Я тоже тебе доверяю, Рыжая.

Кэрри

— Уф, бляха-муха, как же больно. — Я останавливаюсь на обратном пути из туалета — потому что, знаете ли, в настоящее время именно там я и провожу большую часть своей жизни — и хватаюсь за диван, слегка наклоняясь вперед, в ожидании, пока боль утихнет.

Весь день я чувствую себя не в своей тарелке. Постоянно испытываю сжимающие боли в животе. Они похожи на менструальные спазмы. Все началось сегодня утром на работе. Но они были не такими сильными, как сейчас.

Полагаю, это ложные схватки.

Я читала о них на сайте для беременных, на который подписана. В наше время это очень распространенное явление. Тело готовится к родам.

По срокам у меня есть еще две недели.

Я лишь надеюсь, что у меня не будет еще двух недель таких болезненных спазмов.

Поверить не могу, что беременность уже подходит к концу.

И все это время Ривер был рядом.

После наших признаний мы, определенно, сблизились. В ту ночь между нами все изменилось. Пришло понимание, которого раньше не было.