— Господин прайм-лейтенант, прошу разрешения! — я постарался разглядеть что-то в этом мареве.

— Заходи, Антон и дверь закрой! Док ругается, что мы здесь курим!

Я пошёл на голос и, с непривычки, закашлялся.

— А чего вентиляцию не включите? Сигареты экономите?

— Хех! А ты — молодец! Но, нет! Тогда кэп ругается — на борту курить только в «курилках» можно, а так вентиляция тут общая!

Наконец я дошёл до говорящих. Трудно поверить, но всё это задымление устроили всего два человека.

Господа прайм-лейтенанты Дагор и Тарнавский оживленно болтали, не выпуская изо рта дымящихся сигарет. Судя по огромной куче «бычков» перед ними, заседали они тут уже долго.

— Присаживайся, Ноунейм! — кивнул Алексей, потом окинул взглядом кубрик в поисках еще одной табуретки, но её не было. — Куда-нибудь…

Я пожал протянутые руки и попытался подтащить к кровати одинокую тумбочку, но она, конечно же была прикручена к полу. Так что я уселся прямо на неё сверху, чуть в отдалении.

— Сигарету? — предложил мне Тарнавский.

— Спасибо! — я обвёл рукой задымленное помещение. — Думаю, мне и так нормально будет!

— Как хочешь! — хмыкнул прайм и бросил пачку обратно на тумбочку.

— Марк, как ты? — собственно, раз уж я пришёл, то нужно проявить заботу о здоровье Дагора.

Тот лежал на подушке, перемотанный бинтами. Они были свежие и белые. На лицо вернулся лёгкий румянец и выглядел он вполне сносно.

— В порядке, Антон! — улыбнулся прайм. — Спасибо, что сберег батальон.

— Это не полностью моя заслуга, парни тоже постарались! — смутился я.

— Да, ладно! Не прибедняйся! — хмыкнул Тарнавский. — Одарённый, который не признаёт себя Одарённым нам нехило так помог!

— Господин прайм-лейтенант, я вас попрошу!

Но Алексей продолжал веселиться. Я присмотрелся. На столике стояли два стакана с прозрачной жидкостью, и это вряд ли была вода. Похоже, они здесь не просто курили.

— Моя бабушка рассказывала старую пословицу. Звучит она так. Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка.

Он засмеялся, к нему присоединился Дагор, который тут же схватился за бок, но смеяться не перестал. Я тоже позволил себе улыбнуться.

— Я выражаю официальный протест, Господа! Я — не утка!

— Вот теперь — верю, — продолжал смеяться прайм. Он наклонился и достал их-под кровати бутылку с той самой прозрачной жидкостью, что плескалась у них в стакане и продемонстрировал мне. — Будешь?

— Спасибо, но я не пью! — покачал головой я.

— Так мы тоже! — возмутился Алексе. — Мы вон — Марка дезинфицируем!

— Отстань от парня, Лёха! — остановил друга Дагор, посмотрел на меня и всё же не удержался. — Он до недавнего времени и не курил, так что всему своё время!

— Наше дело — предложить! — пожал плечами Тарнавский и «освежил» стаканы.

Они выпили, не чокаясь, и я понял, что я попал не на праздник.

После нашего рейда в посёлок, от полка осталось 1548 бойцов, которые со скрипом, но разместились на «МакКое». Несколько дней мы потратили на общение с местными властями, которые резко поменяли своё мнение на полностью противоположное и уверяли нас в беззаветной преданности к Императору и Империи. И просили нас задержаться до прибытия Имперского гарнизона.

А гарнизон непременно должен был прибыть. В ближайшие месяцы. Ментат-связист передал рапорт Тарнавского по поводу ситуации на Фаиде и агрессии против Империи со стороны Пирдоса.

Но у нас были другие планы и сдав на ответ хранение оставшуюся немногочисленную технику, которая не влезла на эсминец, мы погрузились на «МакКой» и отбыли прочь.

Так что теперь на Фаиду летел планетарный гарнизон, а на Пердос — бригада виконта Байрона. А мы летели на переформирование. Точнее, это 134-й гвардейский Имперский полк летел на переформирование, а меня просто подвозили до большого транспортного хаба, коим и являлась планета Нобель.

Мы уже находились несколько суток в Подпространстве и большинство этого времени я тупо отсыпался. Организм требовал отдыха, как никогда. Я физически ощущал, как в нём происходит «перестроение», причём не физическое, а что — то вроде «энергетического». Я не очень понимал, как это, но интуитивно чувствовал, что это так.

И да, на понятие «интуиции» я взглянул несколько по-другому. Если раньше я считал это какой-то сверхъестественной «чуйкой», то теперь это было для меня вполне объяснимой физической подсказкой из Подпространства.