— Я плач'y, — радостно сказала я, и я могла себе это позволить. Не то, чтобы я собиралась уйти на пенсию на Ривьере через год, но без оплаты гостиницы и с тем, что Дженни предоставляла мне комнату в течение двух месяцев бесплатно, я могла сводить нас в кино и сэкономить на все, что мне было необходимо, чтобы начать свою жизнь.

И я с нетерпением ждала этого. Приобрести свою собственную машину. Свои собственные кружки. Собственное столовое серебро. Купить свой собственный плед. Заменить телевизор Грея новым.

Я не могла дождаться этого.

— Мы не пойдем в кино, детка, — пробубнил Грей, тихим, ласковым голосом, но по-прежнему отстраненно.

— Ладно, — прошептала я.

Может быть, ему не нравились фильмы, или ему не нравилось ходить в кинотеатр. Может быть, я сама схожу в свой следующий выходной. Хотя, я не знала, где находился кинотеатр. Я знала, что в городе его не было. А у меня не было машины, поэтому я могла добраться туда только, если бы попросила Грея подбросить меня, а потом забрать, но я не собиралась это делать.

Поэтому, возможно, я должна была подождать, когда у меня появится своя собственная машина, что могло бы случиться в ноябре, мало ли что я очень давно не была в кино. Я могла бы подождать до ноября.

Грей припарковал свой грузовик на обычном месте, рядом с домом, и его дверь распахнулась еще до того, как он заглушил старушку. Когда я открыла свою дверь, она заскрипела, я спрыгнула вниз, и она снова заскрипела, когда я ее захлопнула.

Затем я подпрыгнула, потому что Грей стоял прямо передо мной, он схватил меня за руку и потащил в дом.

Какого черта?

То есть, он держал меня за руку и делал это часто. Обычно, он обнимал меня за плечи и прижимал к себе, но держать меня за руку не было редкостью. Он даже ждал со своей стороны грузовика, когда мы приезжали к нему домой, пока я обойду его, чтобы взять меня за руку или обнять за плечи и пройти небольшое расстояние до его дома.

Но он никогда не подходил с моей стороны, не хватал мою руку и не тянул меня в дом.

Вверх по трем деревянным ступенькам к крыльцу, мимо качели на крыльце, прямо к входной двери и внутрь. Затем он остановился, закрыл дверь и незамедлительно скинул свою кожаную куртку, и бросил ее в коридоре на ближайший к двери предмет мебели. Это была одна из тех вещей, похожих на странный стул с подлокотниками и очень высокой спинкой, в которую было встроено зеркало, сиденье открывалось так, что там можно было хранить какие-то вещи, а вокруг зеркала были крючки.

Пока он снимал куртку, я перекинула ремешок своей сумки через голову.

Как только я сняла сумку, Грей схватил ее и бросил на свою куртку.

Я моргнула и застыла на месте.

А Грей — нет.

Он скинул свой пиджак (к слову сказать, Грей надевал в церковь костюм, и выглядел в нем потрясающе, темно-синий с темно-синей или серой рубашкой под ним и необыкновенным галстуком. Он нравился мне в джинсах, но, должна сказать, что в костюме он выглядел великолепно). Грей швырнул пиджак на свою куртку, и я посмотрела на него.

— Что..? — начала я, но он схватил меня за руку и потащил вверх по лестнице.

Тогда я поняла, в чем дело, и в животе у меня запорхали бабочки.

Бабушки Мириам не было дома.

Весь дом был в нашем распоряжении.

До десяти вечера.

И вчера все барьеры пали.

Вот и последствия.

Боже мой.

Биение моего сердца ускорилось, и к тому моменту, как мы добрались до последней ступеньки, я чувствовала каждый его удар.

Поднявшись наверх, вместо того, чтобы пойти налево, в мою комнату, он повел нас направо.

В его спальню.

Я никогда не видела его комнаты, хотя она располагалась напротив ванной. Дверь всегда была закрыта.

По какой-то странной причине, мне не терпелось ее увидеть.

За рекордное время Грей провел меня по коридору, протянул руку, повернул дверную ручку и втащил меня в свою комнату.

Я понимала его спешку, знала его намерение, но все равно, впервые войдя в его спальню, я оцепенела и просто смотрела в изумлении.

Потому что, мы словно вошли в другой мир.

Ни кружевных салфеточек. Ни цветов. Ни ковров в пастельных тонах. Ни симпатичных лоскутных одеял.

Стены были такого же цвета, как и его рубашка — темно-синие с серым. Мебель — массивной, мужской, из темного дерева, аскетической и со строгой, подобающей мужчине отделкой на ящиках и шкафах.

В их доме было чисто и опрятно, хотя и полно всяких вещей.

Его комната не была чистой и опрятной или заполненной всяким барахлом. Никаких наград, которые он завоевал, занимаясь спортом в юности, никаких почетных лент. Над кроватью висела огромная черно-белая фотография гор Колорадо, которую, как я знала, сделал Коттон, знаменитый фотограф, живший в этих горах. На полу валялись джинсы, ботинки, футболки с длинными рукавами и фланелевые рубашки. На тумбочках — книги, так много книг, что часть их упала на пол. На одном из комодов стояла небольшая чаша с мелочью. На прикроватных тумбочках — по-мужски солидные, одинаковые светильники, и еще один — на невысоком комоде с зеркалом.