– А ее у нас нет.

– Тогда взвесьте двести граммов колбасы, - безнадежно махнул рукой Лала.

– Будьте любезны.

Соседний прилавок ломился от хлебных изделий.

– Пожалуйста, пять булочек.

– Есть рожки, рогалики, завитушки с маком...
– быстро затараторила маленькая, круглая, как шарик, продавщица. Ее младенчески розовое толстощекое лицо с узкими черными глазками чем-то походило на румяную, пышную сдобушку со сливами.
– Вот, пожалуйста, пончики, марципанчики...
– Она перевела дух.
– Могу предложить палочки, батончики лупи-купи...

– Да не нужны мне все ваши луци-куци, - взревел Лала так, что девушка в ужасе шарахнулась от него.
– Дайте мне пять булочек.

– Булочки кончились, - сердито отрезала она.

– Дайте пять рогаликов.

Они долго ходили по огромному гастросаму, но прилавка с пивом так и не нашли.

– Не могли бы вы сказать, где пиво?
– спросил космонавт у парнишки, расставлявшего какие-то бутылки.

– Слетайте на Луну, - посоветовал тот.
– У нас пива нет уже почти неделю.

– Здравствуй, дорогая! Ну, что ты сегодня делала?

– Ах, и не говори... Давно у меня не было такого трудного дня, - тяжело вздохнула жена.

– Какая ты сегодня красивая. И прическа тебе к лицу!

Стройная, с большими серыми глазами, крошечным ярким ртом, Цила была очень хороша, и Лала смотрел на нее с такой ласковой улыбкой, на которую, казалось бы, нельзя было не ответить тем же. Но Цила была вне себя от возмущения. Щеки горели, глаза метали молнии.

– Мне пришлось целых четыре часа просидеть в парикмахерской!

– Мама! Я хочу на горшок!

– Ты уже большой мальчик, мог бы и сам сходить... Ладно, скажи папе. Должен же он хоть что-то делать для нас! Лала, как прошел полет?
– небрежно бросила Цила.

– Ты знаешь, сегодня...
– начал было муж.

– Пойду приму ванну!
– Тут же перебила она.
– Только я стала пылесосить, как притащилась тетушка Манци и как затараторит... Ее ведь не остановишь. Несет всякий вздор. Совсем меня замучила, уж думала, конца этому не будет.
– Голос жены звучал трагически.
– А вы накрывайте пока на стол, будем ужинать, - чуть веселей добавила она, взмахнув длинными, густо накрашенными ресницами.
– Словом, тетушку Манци унесло только в полдень. Пока я управилась с уборкой и добралась до парикмахерской, было уже три часа! Ну и отсидела там целых четыре часа!

– Но, дорогая, ведь сейчас еще только половина шестого...

– Четыре часа в эдакой жарище! Да разве ты можешь представить себе, какой это кошмар? Правда, прически хватит теперь на неделю. А грудинка где? Что это? Рогалики? Ты купил рогалики?!
– Возмутилась Цила.
– Ведь я же велела булочки! Все утро тебе это вдалбливала. Куда ты девал пиво?

Лала опустил голову, беспомощно заерзав на стуле.

– В гастросаме не было ни грудинки, ни...

– Не зря я говорила маме: что тебе не поручи - все без толку, - ее красивое лицо сделалось злым и высокомерным. Стоит хоть раз попросить о какой-нибудь мелочи, чтобы в этом убедиться. Скажи, есть что-нибудь на свете, что бы ты сумел сделать!?