Первая такая вылазка соседа заставила Мистраль удивленно уставиться на его протянутую руку с кружкой. Она медленно подняла взгляд от руки к лицу и увидела вопросительно изогнутую выразительную бровь.

– Не волнуйся так, пузырек с ядом я оставил в другом чемодане, – проговорил сосед бархатным голосом.

Мира моргнула, очнувшись от удивления, и взяла чашку. Больше между ними не было сказано ничего ни тогда, ни в последующие несколько дней. Но молчание казалось дружественным и нетягостным. Как правило, когда кружка пустела, мужчина протягивал руку, Мира отдавала её, и он молча уходил.

Она не знала, как ей относиться к этому ритуалу, но отказываться от него не хотела. Было приятно после добровольного заточения почувствовать присутствие другого человека рядом.

Глава 3

Шейну захотелось что-нибудь написать. Он устроился на диване, открыл ноутбук, перечитал последний абзац книги, и… мысль не пришла. Ничего не выйдет, эта книга обречена на провал. Шейн создал новый документ и надолго замер, глядя на мигающий курсор. И его понесло.

Он вдруг начал описывать Корнуолл, его дикую красоту и октябрьский холод, бухту и свой съемный коттедж. Шейн описал жителей Монк-Бэй. Вспомнил и продавщицу на кассе магазина (бейдж гласил «Шанна»), которая снова пыталась его обсчитать. Рассказ получался живой и с юмором. У Шейна не было никакого заготовленного сюжета, он не знал, будет ли продолжение, но написанное ему нравилось. Это очень радовало. Он давно не писал того, что ему самому понравилось бы. Этим вечером он не хотел оставаться один, ощутив необходимость кому-то рассказать о своем прорыве.

Поэтому, недолго думая, Шейн вышел из своего дома и направился к соседнему. Уже смеркалось, в доме горел свет. Это придало уверенности, что его не прогонят. Поднявшись на крыльцо, он постучал. Но ответа не было. Еще ведь не слишком поздно для визита? Хотя, учитывая странное поведение подростка, он может не открыть. Шейн поколебался, всё-таки занес руку, чтобы снова постучать, но тут дверь скрипнула и немного приоткрылась. На него снова смотрели уже знакомые аквамариновые глаза. Он не раз думал, что эти глаза слишком большие и красивые для мальчишеского лица.

– Э-э-э… привет, – неуверенно протянул Шейн, всё еще держа руку навесу. – Я тут подумал…

Он не договорил. Сосед окинул Шейна взглядом, и дверь открылась настолько, чтобы впустить человека. И Шейн забыл, что хотел сказать. Рука его безвольно упала.

В проеме стояла девушка. Джинсы были те же, что и всегда, но вместо широкой толстовки обнаружился тонкий трикотажный джемпер, обрисовывающий стройную, гибкую фигуру. Исчезла надетая до самых бровей шапка, и каскад черных, вьющихся волос доставал до талии.

Шейна как будто ударили по голове.

Боже, последний раз он допустил такую ошибку в шестнадцать лет, когда сказал приятелю, что хочет переспать с девчонкой, не зная, что она его сестра. Приятель тогда очень хорошо по нему проехал: ребра болели неделю, а глаз заплыл. Сейчас ощущения были примерно те же, только в этот раз его никто не бил.

Лицо девушки сделалось удивленным. Очень симпатичное лицо, с курносым носом. Шейн не раз пытался прикинуть, сколько же лет соседу, учитывая, что кожа на подбородке оставалась абсолютно гладкой, без намека на подростковый пушок. Сейчас все стало на свои места. Мальчик-подросток с водительскими правами превратился в достаточно взрослую, самостоятельную девушку.

Надо было что-то сказать. Нельзя так долго таращиться, она ведь ждет объяснений!

– Ну, – Шейн откашлялся. – Я подумал, что мы уже достаточно времени провели вместе, ты должна была понять, что я не хочу тебя убить, и можно вывести наши отношения на новый уровень. Если, конечно, там за дверью ты не прячешь ружье.

Девушка снова окинула его взглядом с ног до головы, а потом широким жестом открыла дверь, пропуская гостя внутрь и махнув рукой в сторону кухни. Сама, не дожидаясь Шейна, прошла туда и включила чайник. Шейн вошел вслед за ней. Она стояла, опираясь спиной на рабочую поверхность и скрестив руки на груди. На лице застыл вопрос.

– Шейн Тейлор. Писатель в творческом кризисе, – выпалил Шейн и вопросительно взглянул на девушку.

Она молчала. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но затем лицо её нахмурилось, и она отвернулась к чайнику. Тот закипел и щелкнул. Соседка разлила воду по чашкам, но продолжала стоять спиной к Шейну. Да неужели ей настолько неприятно его общество, что она не может даже культурно его выпроводить?

– Слушай, ладно, я понял, – Шейн попятился к двери. – Тебе дорого твоё уединение, и ты не хочешь его нарушать. Я лучше пойду.

Девушка резко обернулась и протянула руку вперед, указывая взглядом на мобильник, зажатый у Шейна в руках. Для пущей убедительности поманила ладонью. Шейн удивленно протянул телефон, она его выхватила и стала что-то быстро набирать. Потом остановилась, видимо стерла набранное, и набрала снова. Затем протянула телефон, вверх экраном. Там оказались открыты черновики сообщений и написано слово.

«Миледи»

– Что? – поднял бровь Шейн. – Мне полагается сделать реверанс?