Не удержавшись, Эксия прижалась губами к его ладони, и он принялся покрывать поцелуями ее шею, лицо. Девушка все сильнее льнула к нему.

— Меня зовут Джеми, — проговорил он. — А тебя?

— Диана, — прерывающимся голосом ответила Эксия.

Как прекрасно чувствовать прикосновения его кожи, как прекрасна близость его сильного тела!

— Да, богиня-девственница, — пошутил Джеми, и Эксия догадалась, что он улыбается.

Большим пальцем руки он провел по ее щеке.

— У тебя нет оспин. Кожа гладкая, как мрамор.

— Но хоть теплее?

— О, значительно теплее.

Умелыми движениями он принялся распускать шнуровку на ее платье, и она поняла, что его нужно остановить, но не успела, потому что губы приникли к ее соскам.

— Тебе нравится? — спросил он. — Скажи, чего тебе хочется.

— Не знаю. — Эксия закинула голову, подставив его губам шею. — Все ново для меня, но пока это все мне нравится.

До нее донесся тихий смех Джеми. Его руки стремительно заскользили по ее телу, и вдруг, словно по волшебству, одежда упала на землю. Он продолжал гладить ее нежную теплую кожу, и когда одна его рука спустилась вниз, Эксия почувствовала, что слабеет от охвативших ее эмоций. Все тело было объято желанием.

Джеми убрал руку, и она разочарованно прошептала:

— Нет.

Взяв девушку за плечи, он отодвинул ее от себя.

— Ты действительно девственна.

— Это плохо? — спросила она.

— Это большая ответственность, — серьезно ответил Джеми, внезапно пожалев, что так много выпил. — Я не возьму тебя.

«Пожалуйста, не покидай меня», — чуть было не взмолилась Эксия.

— Мне… мне нужны деньги. Мы бедны. — Она повторила то, что читала в посланиях молодых людей или слышала от них.

— Тогда деньги твои. Бери их и уходи.

Эксия поняла, что он сейчас оставит ее, и, обняв его за шею, прижалась к нему всем телом. Их разделяла одежда, которую так и не снял Джеми. "

— Не покидай меня, Джеми, пожалуйста, — хрипло прошептала она. — Мне так одиноко, ты не представляешь, что меня ждет в будущем. Оно ужасно, я знаю. — Это была истинная правда.

Джеми колебался, хотя чувствовал, что она говорит искренне. Если она уродлива и живет в бедной семье, ей открыта одна дорога — в шлюхи. Вполне возможно, что тот, кто лишит ее девственности, не будет с ней так нежен, как он. Кроме того, он безумно желает ее, желает так, как никогда никого не желал, и это не имеет никакого отношения к количеству выпитого вина.

Он обнял ее и сильно прижал к себе. Его руки, погладив ее спину, спустились к округлым ягодицам. У него никогда не было девственницы, ему не приходилось спать с женщиной, до которой не дотрагивался ни один мужчина.

— Я хочу запомнить эту ночь на всю жизнь, — прошептала Эксия. — Я всегда буду вспоминать ее. Может, ты притворишься, что… что любишь меня? — робко попросила она и грустно добавила: — Никто никогда не любил меня. И не полюбит, я думаю.

Джеми решил, что она имеет в виду изрытое оспинами лицо, потому что не видел никаких других недостатков в женщине, которую обнимал. Она казалась ему чистой и непорочной и даже более красивой, чем Диана, богиня луны.

— Наверное, я действительно люблю тебя. — Лишь произнеся эти слова, он до конца осознал их смысл и поправился: — Но только сегодня ночью.

— Этого достаточно.

Джеми прижимал ее к себе, а Эксия целовала его лицо и шею.

— Ты снимешь одежду? — спросила она.

— Нет, ты снимешь ее.

Эксия губами почувствовала, как он улыбнулся.

— Я? — воскликнула она с таким энтузиазмом, что он засмеялся. — А могу я дотронуться до тебя?

— Да, Диана, любимая, ты можешь дотронуться до меня, — громче засмеялся Джеми и, подхватив ее на руки, закружился по палатке. — Сегодня был ужасный день, но ты вылечишь меня, ты станешь моей наградой за то, что мне пришлось пережить.

«И ты, ты награда за то, что мне пришлось испытать за всю мою жизнь», — подумала Эксия. Обняв его, она поняла, что впервые чувствует себя такой счастливой.

— Целуй меня. Целуй меня, пока мои губы не онемеют и я не смогу произнести ни слова.

— Да, — опять засмеялся Джеми. — Я буду целовать тебя всю.

— А я — тебя. Но как мне снять с тебя одежду? Он помог ей раздеть себя, и она с чисто детским любопытством, подстегнувшим его возбуждение, принялась исследовать его.

— А можно мне дотронуться до тебя вот здесь? — спросила Эксия, и ее рука скользнула ему между ног.

У Джеми не было сил отвечать, он лишь застонал и, положив девушку на кровать, принялся неистово ласкать ее прекрасное тело, прикосновение к которому доставляло ему неземное блаженство.

Эксия лежала неподвижно, наслаждаясь тем, что он с ней делал. Ей нравилось чувствовать его губы на своей груди, его руки у себя между бедер, его палец внутри себя. Когда он лег на нее и она ощутила на себе вес его тела, ее охватил восторг.

— Я люблю тебя, Джеми, — прошептала она. — Я люблю тебя.